четверг, 11 июня 2009 г.

Встреча с Г.Б. Еляковым определила наши судьбы


Слева направо: академики В.А. Стоник и Г.Б. Еляков, член-корреспондент РАН В.Е. Васьковский

Г.Б.Еляков позволил мне превратить мечты в реальность

Георгий Борисович, вспоминая молодые годы, МГУ, часто говорил: «Мы с Виктором Евгеньевичем окончили одну кафедру». Действительно, мы оба выполнили дипломные работы на кафедре химии гетероциклических соединений химфака МГУ. Однако в МГУ мы не встретились. Я пришел на кафедру студентом третьего курса в конце 1955 года, когда Г.Б.Еляков покинул университет, досрочно защитив кандидатскую диссертацию.

После окончания МГУ я был принят в аспирантуру для подготовки кадров по химии природных соединений – «Несмеяновский набор». Моим руководителем был Николай Константинович Кочетков – один из главных создателей отечественной биоорганической химии. Вначале мы работали в МГУ, но в 1959 году перешли в созданный Институт химии природных соединений (ИХПС), где Н.К. Кочетков стал заместителем директора и руководителем лаборатории химии углеводов. В этой лаборатории в 1960 г. я и познакомился с Георгием Борисовичем, который приехал к Н.К. Кочеткову на консультацию. Химик-синтетик от Бога (он был лауреатом премии Министерства обороны за работы в области органического синтеза), Георгий Борисович быстро понял, что в Приморье следует заниматься химией природных соединений, начиная с исследования легендарного женьшеня. И приехал поговорить к знакомому ему по МГУ профессору Н.К.Кочеткову.

Встреча с Г.Б. Еляковым явилась переломным моментом в моей судьбе и судьбе другого ученика Н.К.Кочеткова – Ю.С. Оводова. Уже поступая в аспирантуру, я думал о возвращении в родные места – Приморье. Для этого и выбрал специальностью химию природных соединений. Но это были скорее мечты, чем реальные планы: оказывается, во Владивостоке уже был небольшой коллектив во главе с талантливым, активным лидером. Юрий Семенович был послан в лабораторию Н.К. Кочеткова из Новосибирска академиком Н.Н.Ворожцовым, который хотел в своем институте органической химии начать заниматься и химией природных соединений, для чего нужны были кадры. Однако затем эти планы изменились, ставший специалистом Юрий Семенович оказался Сибири не нужен. Вернее, не нужен в Новосибирске, но очень ценным сотрудником во Владивостоке, где СО АН СССР решило развивать новое направление, для чего через некоторое время создало в 1964 г. Институт биологически активных веществ (ныне ТИБОХ). Ю.С.Оводов приехал во Владивосток в лабораторию Г.Б.Елякова в конце декабря дни 1962 года, а я уже в новый институт в марте 1963 г. В этом институте мы с Ю.С.Оводовым возглавили, вернее, стали создавать лаборатории: он – химии углеводов, я – химии флоры и фауны моря. Появление и развитие этой лаборатории еще одно свидетельство решающего влияния Георгия Борисовича на мою судьбу. В аспирантуре я занимался химией лекарственного растения – аралии маньчжурской. Первоначальные мечты возвращения в Приморье связывал с изучением лекарственных растений. Но во время аспирантуры я стал заниматься подводным плаванием, попал в экспедицию на Белое моря, познакомился с сотрудниками кафедры одного из главных гидробиологов нашей страны – академика Л.А. Зенкевича. И понял, что в Приморье следует заниматься химией и биохимией морских организмов. Казалось, что нужно было доказывать новое свое решение Г.Б. Елякову – химику синтетику, быстро ставшему одним из ведущих специалистов мира в области химии растений – женьшеня. Но доказывать не пришлось: Георгий Борисович сразу оценил перспективность работы с морскими объектами, и я попал в обстановку максимального благоприятствования моим несколько романтическим планам.


Виктор Евгеньевич Васьковский


Г.Б. Еляков и начало моей работе в ИнБАВе (ТИБОХе).

В 1969 году я защитил кандидатскую диссертацию на тему «Синтезы производных гидроакридинов на основе литиевых производных». Это было на кафедре органической химии Дальневосточного госуниверситета. Я мечтал работать в науке – в университете или в Дальневосточном филиале Академии Наук СССР. Однако на кафедре меня не оставили, а в ИнБАВ (так назывался тогда ТИБОХ) не взяли, не смотря на приглашение одного из моих оппонентов по диссертации Олега Борисовича Максимова работать в его лаборатории и изучать пигменты морских ежей (позднее эти исследования привели к созданию медицинских препаратов серии «Гистохром»). Я был направлен тогда на кафедру органической химии Дальневосточного института советской торговли, где попытался оборудовать химическую лабораторию.

Прошло 10 месяцев, и вдруг меня приглашают в ИнБАВ на встречу с директором этого Института. Не без волнения я вошел в солидный кабинет, и меня встретил незадолго до этого защитивший докторскую диссертацию, моложавый и буквально излучающий внутреннюю энергию, одетый в отличный костюм Георгий Борисович Еляков. До этого я видел его в Университете на защитах диссертаций и слышал, что он увлекается охотой и стендовой стрельбой, но знаком с ним не был. Первое впечатление, почти инстинктивное о нем было таким: передо мною крупный руководитель. Георгий Борисович предложил мне работу в должности младшего научного сотрудника в его лаборатории, поскольку один из сотрудников был только что уволен за научную недобросовестность, и появилась вакансия. Я согласился без колебаний и отправился к ректору своего Института с письмом от Г.Б. Елякова, в котором он просил оформить мое увольнение переводом в ИнБАВ. Разговор с ректором был непростым, он убеждал меня, что не стоит уходить с должности старшего преподавателя на должность младшего научного сотрудника и необходимо отработать по месту распределения хотя бы 2-3 года, но, в конце концов, все же подписал мое заявление. Так я оказался в лаборатории терпеноидов и стероидов ИнБАВа.

Чем отличалась эта лаборатория, которой руководил тогда Георгий Борисович, от университетской кафедры? Во-первых, Еляков требовал (а он был очень требовательным руководителем), чтобы исследования проводились на самом высоком уровне. Полученные данные должны быть таковыми, чтобы их можно было не просто публиковать, но публиковать в международных научных журналах. Для этого в Институте, который был создан всего за 5-6 лет до моего появления в нем, имелись реальные условия выполнения работ высокого уровня. Работали ЯМР и масс-спектрометры, имелись приборы, обеспечивающие получение ИК и УФ-спектров. Самым широким образом применялись недавно появившиеся в лабораторной практике методы колоночной и тонкослойной хроматографии.

Во-вторых, лаборатория вела свои работы в условиях довольно жесткой конкуренции с несколькими зарубежными лабораториями. Еще продолжались исследования гликозидов женьшеня. Одновременно эти же самые вещества изучали японские химики во главе с проф. Танака. За пару лет до моего прихода в ИнБАВ в лаборатории были начаты исследования биоактивных веществ из дальневосточного трепанга. И эти соединения изучались не только в нашей лаборатории, но и группами проф. Китагава из Японии и проф. Джерасси из США.

Наконец, еще одной особенностью коллектива, возглавляемого Г.Б., была довольна высокая самостоятельность сотрудников. Со стороны руководителя не было ни постоянного надзора, ни опеки. Елякова интересовал, прежде всего, результат, а каким образом вы его достигали – это в значительной мере было вашей собственной проблемой. Такой подход способствовал быстрому росту квалификации сотрудников.

Г.Б. Еляков требовал хорошего знания научной области, в которой работала лаборатория. Он сам свободно говорил по-немецки и усиленно, с преподавателем изучал английский язык. Не могло быть и речи о том, что вы не читали ту или иную научную статью из-за того, что она написана на каком-то иностранном языке. Таким образом, все сотрудники должны были много читать, а в Институте существовал отдел научной информации, помогавший научным сотрудникам в получении необходимых им научных статей.

Сейчас я понимаю, каких усилий потребовала от молодого тогда директора Института вся эта очень непростая работа по оснащению нового Института приборами, оборудованием и реактивами, и как трудно было Георгию Борисовичу с самых первых шагов ТИБОХа задать высокую планку для выполнения исследований на достойном научном уровне.


Валентин Аронович Стоник

Комментариев нет:

Отправить комментарий