воскресенье, 14 апреля 2019 г.

Рассказ Виктора КВАШИНА «Танец для прабабушки»


К озеру я вышел уже в сумерках. Добирался от станции на попутке – невозможно заляпанном грязью «крузаке» с не закрывающим рот водилой, взахлёб рассказывающим о своих охотничьих подвигах на этом самом озере. Охотников – вот таких, которые ради удовольствия «бабахнуть» и для бахвальства перед себе подобными настреливают на пролёте горы пернатой дичи – таких не люблю. Но тут было безвыходное положение, приходилось поддакивать. Тащиться сорок километров по такой грязище пешком совершенно не хотелось. Последние три километра от «трассы», как называл её мой добровольный «извозчик» пришлось всё-таки идти по разъезжающейся глинистой колее. Но это уже мелочи.

Озеро открылось блестящим зеркалом в чёрной оправе зубчатого леса с плавающими малиновыми послезакатными облачками. Дух перехватило! 

Источник фото: http://img-c.photosight.ru/219/5996538_xlarge.jpg

Пара чирков перечеркнула гладь своим глиссированием, мелкая рябь разбежалась по водной ртути… Но времени любоваться не было, надо было срочно устраиваться на ночлег. Отыскал более-менее сухую площадку, быстро поставил палатку, забросил в неё вещи, пожевал сушку с водой из фляжки и уже в темноте забрался в уютный спальник. Какое удовольствие!

Всё-таки, я устал. Засыпая представлял, как завтра пойду искать те самые «писаницы», увидеть которые мечтал с прошлой осени, когда о них узнал. Нашли их недавно какие-то туристы, и никому не говорили, чтобы не затоптали те, кто водит группы за деньги – тем всё равно, лишь бы народу побольше. Но слухи между «своими» всё-таки просочились, и до меня таким же образом это известие добралось. Мне даже фотографии на телефоне показали – на валуне какие-то чёрточки, линии, бороздки, но вроде бы в некотором порядке, похоже, не природного, человеческого происхождения. Очень любопытные петроглифы. 

Источник фото: http://silkadv.com/sites/default/files/Kazahstan/Pamyatniki/Vostochnyi_Kazahstan/Akbaura_petroglify/0_7_IMG_8257-min.JPG

С трудом дождался, когда снег сойдёт, хорошо, в этом году его почти и не было, ранняя весна... Эх, скорее бы утро!

Проснулся от грохота! Низкие звуки тяжёлой музыки сотрясали перепонки: бум-бум – бум-бум – бум-бу-бум! Вот же уроды, даже сюда заехали!.. Ну как же обидно! Явно машина где-то неподалёку, водочку, наверно, попивают, на рассвете палить начнут. Попытался укутаться с головой, натянул шапочку на уши – куда там… такие звуки любые заглушки пробивают – бум-бум! Не уснуть теперь. Злые мысли полезли в голову, вроде того что взять бы гранатомёт да как… Нет, не уснуть.

Выбрался из палатки – темень, на небе ни звёздочки, ветерок, зябко. Как бы дождь не пошёл, а то и снег может. Ритмичные звуки ударника доносились из-за берегового изгиба, похоже, далеко, высоких тонов не слышно. А отблески света заметно. Большой костёр, видать, распалили. Поплёлся от нечего делать с фонариком вдоль уреза воды, где кустов поменьше, просто посмотреть, что за компания там развесёлая, а может, и выматерить, чтобы если не людей, так хоть природу уважали. Хотя, что им эта природа…

Костёр открылся неожиданно близко, в нескольких десятках шагов. Пламя было в рост человека, это было понятно по фигуркам, движущимся вокруг костра. Они кривлялись, подпрыгивали, короче, дурачились подвыпившие переростки. Музыка оказалась не столь мощная, как казалось издалека, и по-прежнему долетали только удары барабана или как там называется этот ударный инструмент в современных музыкальных группах. И не было звуков высоких. Я подсознательно ожидал самого худшего – дебильной скороговорки рэпа, но бил только барабан.

Я постоял и двинулся дальше. Не знаю зачем, может из-за необычности ситуации. Фигурки всё прыгали, потом разом побежали к берегу, зачерпнули воды, кажется просто в ладони и с воплями плеснули в костёр. Пар с шипением облачком взлетел от огня, но костёр не затух, конечно. Такая процедура повторилась трижды. Я всё приближался, лишь иногда подсвечивая себе под ноги. Наверно, за тучами была луна и привыкнув, глаза уже неплохо различали предметы.

Неожиданно прямо передо мной возник человек в мохнатой шубе и с палкой. 

Я вздрогнул. Немного приподнял фонарик. Странное смуглое и чумазое лицо неизвестно какой национальности, волосы длинные, перевязаны шнурком. И запах, как… псиной. Не мылся что ли…

– Туда не ходи, – необычный говор с незнакомым акцентом.

– Почему это? – возмутился я.

– Тут наш берег!

А-а, понятно, кавказцы скупили, базу отдыха ставить будут. Местечко хорошее. Меня подорвало, я вообще заводной, если несправедливость, бывает, контроль теряю.

– Чего-о?! Да это моё озеро! Я на него больше прав имею, чем все вы вместе!

Он замер передо мной, выставив палку и я вдруг увидел на конце каменный наконечник, неумелый такой здоровенный наконечник, кривой, сколы не симметричные. Да и палка не ровная. Тю, как же я не догадался – ряженые. Это же «ролевые игры», играют недоросли «в индейцев», модно теперь.

Я почувствовал неуверенность в противнике и решил «дожать».

– Чего вы тут пляски устроили? Ещё и костёр разожгли! Кто разрешил? Мне туда нужно пройти!

– Проходи. Я не знал, что озеро теперь твоё. Только позволь нам тут ещё немного побыть, это важно для нас.

– Ладно, я добрый, развлекайтесь. Только не шумите сильно, спать мешаете. А какой народ вы имитируете? Вы бы хоть посоветовались, литературу проштудировали, а то и одежда, какой даже у троглодитов не было, и копьё у тебя несуразное. Посмотрел бы в интернете, какие наконечники. Я немного в этом смыслю – неправильно у вас всё.

Он шёл рядом, не возражал. Пусть, надо молодёжи иногда мозги прочищать. А то фэнтези начитаются и бросаются играть в иные миры. При нашем приближении плясуны остановились, музыка смолкла. Стало слышно потрескивание дров в костре и шум мелких волн о песок. Мой сопровождающий что-то быстро сказал на своём языке – точно не кавказском, я служил в Закавказье, их наречия на слуху. Но говорил он не стоящим у костра, а в сторону берега. Только теперь я обратил внимание на маленькую фигурку, закутанную в меха. Она сидела на невысоком валуне под нависающими ивняками. Что-то ответила, коротко.

– Что ты им сказал? – спросил я.

– Я сказал Матери, что ты – Хозяин!

Он сказал «Хозяин» не так, как обозначают хозяина шести соток и даже хозяина завода. С такой интонацией говорят на Востоке, например, о хане или эмире, в значении «Властелин». А «Мать» он произнёс как «Царица».

– Она просит твоего разрешения быть на этом месте до заката солнца.

– Да мне не жалко. А можно мне посмотреть на ваше представление? Я в этом разбираюсь немного, ну, в первобытке, в этнографии, может, подскажу чего дельное.

Провожатый снова обратился к женщине, теперь я разглядел, что на самом деле она была старухой. 


Ничего себе, бабуля тоже в ролевые игры включилась! Она ответила скороговоркой. Он перевёл:

– Смотри, только мешать не надо. Это серьёзное дело, не игра.

Я остановился в сторонке и принялся с усмешкой наблюдать за «серьёзным» представлением. Снова забубнил барабан и тут, наконец, я заметил в темноте барабанщика. Человек в такой же, как у всех, шубе бил короткой палкой в пустотелый обрубок бревна, подвешенный к ветке ивы. Это оказался весь «оркестр». Гулко: бум-бум! – бум-бум! – бум-бу-бум! Плясуны пришли в движение. Костюмы сделать они, похоже, поленились, «шкуры», наверно, синтетические, какие-то свалявшиеся, засаленные. Босиком – закалялись специально, поди. Ну вот, снова воду в огонь плескают! Любой, кто знаком с этнографией скажет, что язычники сразу прибьют того, кто хоть каплю воды в огонь обронит – Огонь и Вода враги! Смешно… 


Бабулечка по-прежнему сидела укутанная и будто не имела отношения к действу, даже не смотрела на танцоров. Только руки её мерно двигались и, присмотревшись, я понял, что она, похоже, растирает что-то продолговатой галькой в каменной ступке. «Ступа» – условное с натяжкой обозначение обыкновенного булыжника с небольшим углублением, лежащего на коленях старушки. Её движения были настолько монотонно-отрешёнными, что подумалось, вот заснёт бабушка и уронит тяжёлый «камушек» на ногу.

Но бабуля не уснула. Она взяла щепотку растёртого порошка, потёрла между пальцами, взяла на язык, пожевала губами и обратилась к моему провожатому. Тот дал сигнал, все прекратили пляску и подошли к бабушке. Оставил свой бубен и «человек-оркестр». Они столпились около бабушки, один держал над головами горящее полено. Мне стало любопытно, я подкрался и заглянул через плечи мужчин, благо, они все были хоть и коренастые, но невысоки ростом. Они… резали себе руки! Вспарывали корявым каменным остриём ладони и направляли струйки крови в углубление ступы. Во дают! Но этот невыносимый запах! Где они достали такие шкуры? Я невольно фыркнул. Тот, который со мной разговаривал, обернулся, заметил меня, но прежде закончил сцеживать кровь, а после выбрался ко мне. Подумалось, ещё не хватало, чтобы тут кому-то голову отпилили в качестве жертвоприношения.

– Теперь тебе нужно нас оставить, – сказал переводчик. Сказал твёрдо. После того, что я видел, возражать не хотелось. Я повернулся и пошёл. Он шёл рядом.

– Мы скоро закончим, – сказал он. – Солнце почти над головой.

Я поднял голову в черноту неба, но ответить не нашёлся. Вместо этого спросил:

– На каком языке вы разговариваете?

– На нашем.

– Ну, я хотел узнать вашу национальность, видно же, что не русские.

Он смотрел на меня и не отвечал, кажется, вопрос до него не дошёл.

– То есть, я спрашиваю, какого вы роду-племени?

– Мы из рода Серой Цапли.

Вот напридумывали! Как только люди с ума не сходят!

– А чего это вы пляски затеяли в такую погоду? Холодно ведь.

– Солнце сегодня такое.

– Какое?

– День и ночь одинаковые. Скоро снег пойдёт.

– Разве по прогнозу снег? Я смотрел – не ожидается.

– Зима без снега не бывает.

Что-то он непонятное городит. Март на дворе, и действительно, двадцать второе, где-то в этих числах равноденствие. Но ведь впереди лето!

– Цветы скоро расцветут, какой снег?

– Верно, у вас цветы, а у нас снег.

– Почему? – я спросил автоматически, так как совершенно не мог увязать в голове его ответы.

– Поймёшь, когда умрёшь.

Тут я испугался не на шутку. Так это секта какая-то? Разделают меня сейчас на шашлык…

Но провожатый шёл рядом спокойно и признаков душевного неравновесия не проявлял. Я собрался и всё-таки спросил:

– Что я пойму, когда умру?

– Многое поймёшь, чего сейчас не понимаешь. И многое узнаешь. Когда у тебя живого в лесу всходит трава, у мёртвых опадает листва, когда у живых ночь, у мёртвых день. Сегодня день и ночь одинаковы, мёртвые могут прийти в мир живых. В это время мы приходим на место, где начался наш род. Тут наша Мать родила первых сыновей, отсюда мы произошли – род Серой Цапли.

– Так вы – м ё р т в ы е?!

– Для тебя – да.

Он помолчал. Я тоже не знал, что думать и говорить…

– Ты не бойся. Ты с нами не ел, не пил, к нам не прикасался, нечего бояться. Умрёшь, тоже будешь приходить в то место, где твоя праМать твой род зачала.

– Когда день равен ночи? – невпопад спросил я.

– Может быть. У нас так принято.

За спиной снова забубнило пустое бревно.

– Мне пора возвращаться, – сказал мой провожатый, повернулся и пошёл.

– Эй, погоди, – крикнул я, – а откуда ты знаешь русский язык?

– Не знаю, само получается. Мы давно сюда приходим. Раньше другие жили, с ними тоже говорили. Так задумано.

И он ушёл.

Я провалялся в палатке до рассвета, пока бубен не утих. Впервые за годы пожалел, что бросил курить! Голова распухла от вопросов! Ну почему я не спросил… ну, хотя бы, попытался выяснить, из какого они тысячелетия. А вдруг они ещё тут? Накинул куртку, сунул ноги в ботинки и побежал. Солнце ещё не встало – у них не село, конечно, они должны быть на берегу.

Нет, людей в шубах не было. Не было и костра. Не было даже кострища. Прихваченная утренним морозцем хрустела песчаная корочка под ногами. Приснилось? Бред? Да с чего бы это?

Я осмотрелся: вот ветка, на которой висел «бубен», вон камень, на котором сидела бабушка-Мать, вот тут где-то был костёр. Но нет, ровный песочек, даже слишком гладко. Я присел, погладил песок ладонью… и ощутил тепло! Разрыл, раскопал пальцами под песком чёрные угольки – они были тёплыми! А вот и след босой ступни. Один, но – след! Значит, не сон. Значит, не бред!

Растёр виски. В ногах обнаружилась слабость. Поискал глазами, куда сесть. Самое удобное – бабушкин «трон». Подошёл и обмер: на том месте, где сидела Мать, были те самые значки и борозды, которые мне показывали на фотоснимке. И среди них ярко выделялась цепочка выбитых в камне следов крупной птицы. Выделялись они тем, что их углубления были заполнены красной краской – кровью рода Серой Цапли из незапамятной старины прошедших веков… 

Источник фото: http://silkadv.com/sites/default/files/Kazahstan/Pamyatniki/Vostochnyi_Kazahstan/Akbaura_petroglify/0_1_IMG_5561-min.JPG


На том берегу я провёл три дня в скитаниях и размышлениях. Попытки разумно объяснить случившееся не увенчались успехом, сами понимаете почему. Конечно, я фотографировал, но в сети не выложил и ни с кем не поделился, вы тоже понимаете почему. По многим причинам. Теперь я уже редко вспоминаю то происшествие на озере. Со временем острота ощущений спала, мысли улеглись. И сплю я спокойно.

Тревожит меня лишь один вопрос: на каком берегу тот камень, который я буду навещать после смерти в дни весеннего равноденствия?

2019

Виктор КВАШИН

Другие рассказы Виктора Георгиевича вы можете почитать здесь.