Новое академическое
издание
Разговор о переводах и культурном наследии
 |
| Елена Александровна ПЕРВУШИНА. Фото Л. КОНОПЛЁВОЙ |
Сегодня Е.А. Первушина, доктор филологических наук, Почётный работник
высшего профессионального образования РФ, член Шекспировской комиссии при Научном
совете «История мировой культуры» РАН – наш собеседник.
***
– Елена Александровна, за то время,
что мы с вами не виделись, вы остались верны направлению сравнительного литературоведения
в изучении «русского Шекспира». Сегодня вы признанный специалист в изучении русских
переводов Шекспира. Что ещё значительного случилось в вашей жизни?
– Значительного?
Самого-самого? Я стала прабабушкой! Что может быть круче? Но если говорить о продвижении
в научных изысканиях, тогда это обращение к теоретическим позициям одного из самых
конструктивных проявлений литературоведческой компаративистики – теории художественного
перевода как особой разновидности искусства слова.
 |
| Е.А. ПЕРВУШИНА на презентации нового академического издания трагедии Уильяма Шекспира «Макбет». Фото Леонида МАКОГИНА |
– Недавно в Приморской краевой публичной
библиотеке им. А.М. Горького прошла презентация нового академического издания трагедии
Уильяма Шекспира «Макбет», которую вы провели, представив новые издания «Макбета»,
выпущенные издательством «Ладомир» в серии «Литературные памятники»: традиционное
и подарочное, с дополнительным томом. Насколько это значимое событие?
– Каждая публикация в академической книжной серии «Литературные
памятники» – всегда событие. Основанная в 1947 году, эта серия стала безусловным
достижением отечественной филологии и книжной культуры. Неслучайно на сайте издательского
центра «Ладомир», который сейчас печатает эту серию, заявлено, что «Литературные памятники» – такое же национальное достояние, как Большой театр,
Третьяковская галерея, Московский Кремль и Эрмитаж. В серии печатаются только выдающиеся
произведения мировой литературы, всегда тщательно выверенные текстологически. Другая
особенность – сопровождение художественных текстов основательными
научными статьями авторитетных специалистов. Научное приложение «Макбета» выполнено коллективом
учёных. Его возглавил почётный профессор МГУ им. М.В. Ломоносова А.Н. Горбунов,
подготовивший академическое издание многих шекспировских творений. «Макбет» – его
последний труд.
К сожалению, наши чиновники не знают, а потому не понимают
и, соответственно, не признают профессиональной состоятельности таких публикаций.
Статейка на две-три страницы в так называемом «ваковском» журнале стóит нескольких
баллов в университетском отчёте, а материал на два-три печатных листа, вполне достойный
быть основой диссертационного сочинения, в наши отчёты вообще не включается.
Но вернёмся к публикации «Макбета». Конечно, это событие.
Событие в бытовании самóй великой трагедии, продолжившей жизнь в другом времени,
на другом языке, на творческой ниве другой культуры. Естественно, событие для всех,
кто читает, любит, изучает и издает Шекспира в России.
 |
| Фото Леонида МАКОГИНА |
– Как так получилось, что вы от сонетов
перешли к трагедии? Это закономерный процесс?
– Конечно, ведь эстетически и художественно Шекспир един.
Его драматургия необыкновенно поэтична, а поэзия – драматична. И мои статьи о русских
переводах Шекспира, сопровождавшие его публикации в «Литературных памятниках», это
показывают. В 2013 году был «Король Лир», а в 2016-м – уже «Сонеты»; потом опять
пьесы: в 2020-м – «Пустые хлопоты любви», в 2023 – «Король Ричард III». Готовится «Мера за меру». О сонетах, воспринятых едиными переводчиками
единым циклом, только что вышла монография, написанная в соавторстве с моей ученицей
Н.В. Будянской «Обнять чеканкой строк… единство цели». А теперь и эта радость – «Макбет».
– Говорят, что трагедию «Макбет» преследует
вековое проклятие. Это так?
– Такая легенда действительно существует. «Макбета»
якобы прокляли колдуньи за то, что Шекспир рассекретил их реальные заклятия, после
чего пьеса будто бы стала приносить одни несчастья. Ведь уже на первой постановке в 1606 году умер один из исполнителей, и самому Шекспиру
пришлось его заменять! У нас в 1982 году на премьере балета
«Макбет» умер его создатель – композитор Кирилл Молчанов. Неудивительно, что трагедия
продолжает вызывать суеверные страхи у режиссеров и актёров, что тем не менее не мешает её
востребованности и на театральной сцене, и на экране. Но самое страшное в пьесе
другое – глубинно, философски ужасная гибель Макбета. Конечно, умирают герои всех
трагедий Шекспира, названных великими. Но Макбет убивает в себе
человека до смерти. Это, как сказал А.А. Аникст, «полная и беспросветная моральная
смерть», «гибель без нравственного очищения, какое озарило страдальческий путь Лира,
и без просветляющего примирения, осенившего последнее дыхание Отелло».
– Давно ли в России знают и переводят
«Макбета»? Почему в этом издании пьесы напечатаны три его переводных варианта? Какой
из них вы считаете лучшим и наиболее близким к авторскому замыслу?
– Давно переводят, с начала XIX века. Правда, поначалу не переводили, а перелагали
французские адаптации, авторы которых в соответствии с классицистскими правилами
облагораживали (то есть правили) тогда мало известного литературного «дикаря», этих
правил не соблюдавшего. Но Карамзин заявил: надо переводить самого, и не править,
а учиться у него. Переводили многие. Жалко, что современники не увидели перевода
В.К. Кюхельбекера, в нём много интересного. Были ещё геодезист М.П. Вронченко, врач
Н.Х. Кетчер. Потом очень полюбили перевод А.И. Кронеберга. Чудесными поэтическими
реминисценциями отозвались на него А.А. Блок, В.Ф. Ходасевич, А.А. Ахматова и др.
Однако наиболее значительные достижения школы русского литературного перевода показала
середина следующего столетия. Непростыми и часто трагическими были судьбы тех, кто
открывал России «Макбета» – С.М. Соловьёва, Г.Г. Шпета, А.Д. Радловой, Б.Л. Пастернака, Ю.Б.
Корнеева. И как ни удивительно, но эти, безусловно очень различающиеся авторы сотворили
нечто общее – они открыли многоликого русского Шекспира. Именно множественность
параллельных переводов одного и того же текста стала особенностью времени. Оригинал
уникален и неповторим, но его перевоссоздающая проекция в переводной
литературе разворачивается во множестве аранжирующих версий. Оригинал, особенно
великий, живёт в веках; переводы, объективно трансформирующие этот оригинал в соответствии
со своим временем, неизбежно устаревают, стимулируя создание новых.
В «Литературных памятниках» представлены проверенные
временем переводы Пастернака и Корнеева. Но открывает собрание новинка – новый перевод
современного, хотя знатокам уже хорошо известного и ими же признанного автора –
Григория Михайловича Кружкова. Сравнивая их, я не могу выбирать по принципу «лучше
– хуже». Все три перевода – достойные.
 |
| Фото Леонида МАКОГИНА |
– Ваши студенты изучают Шекспира в переводах. Что для них, людей из другой
языковой и культурной среды, самое сложное в Шекспире?
– Всё сложно. Хорошо известно:
в школе сократили количество часов, отведённых литературе, и практически перестали
писать сочинения. Результаты тоже известны – читать не умеют и многие не хотят.
Вместе с тем очень радует, что Шекспир студентам (наверно не поголовно всем, но
уж точно большинству) чрезвычайно интересен. И сами его пьесы, и то, как его переводят.
С энтузиастами встречались даже за пределами расписания. В прошлом году – чтобы
поговорить о сценическом и экранном Шекспире, а в этом – как раз об издании «Макбета»
в «Памятниках». Даже раньше, чем в краевой библиотеке.
– Сравнительное литературоведение изучает не только разные переводы, но
и то, как меняется смысл при пересечении культур. Если посмотреть на русского «Макбета»
глазами западного шекспироведа – что его поразит больше всего?
– Ой, нет, не могу я смотреть на русского «Макбета» западными глазами. Но точно могу только сказать, что англоязычные читатели Шекспира, писавшего на языке рубежа XVI–XVII веков (то есть архаичном и потому трудном!) завидуют нам. Ведь переводчики не просто перевели нам шекспировский текст, а ещё и осовременили его. Поэтому, говорят они, вам Шекспир ближе и понятнее. Знаете, как назвал свою статью бывший чрезвычайный и полномочный посол Великобритании в России сэр Тони Брентон, рассуждая о том, как шекспировские слова ложатся в наш язык? «Шекспир – русский»!
– Завершая наш разговор, хочу спросить: что бы вы пожелали тем, кто только начинает
свой путь в сравнительном литературоведении?
– Не бояться, не останавливаться
и не отступать.
 |
| Елена Александровна со студентами |
Фото предоставлены Еленой ПЕРВУШИНОЙ
Комментариев нет:
Отправить комментарий