вторник, 26 апреля 2022 г.

Рассказ Виктора КВАШИНА «Мой Бессмертный»

 

Бессмертный полк. Владивосток. 9 мая 2016 год. Фото Александра РАТНИКОВА


Не хожу я в колонне Бессмертного полка.

Не с чем мне туда ходить. Знаю, что прадед погиб на фронте. Похоронка пришла в сорок втором – и это все сведения. Нет ни одной фотографии, даже никто не знает, как он выглядел – с чем я пойду? А смотреть нравится – столько народу, и каждый несёт одну или две фотографии. Сколько же людей погибло!

Прошлой осенью бабушку – мамину маму пригласили в военкомат. Мы думали, чествовать собираются как дитя войны. Я вынужден был бабушку сопровождать, старенькая она уже. Оказалось, пригласили, чтобы сообщить, что отыскались останки её отца. Бабушка разволновалась, чуть «скорую» вызывать не пришлось. Хорошо, у них там свой военврач имеется, дал что-то успокоительное.

Короче говоря, приглашают на места боёв. Там по итогам поискового сезона будут почести и захоронение в братской могиле, а если родственники пожелают, могут забрать и захоронить останки опознанных бойцов в своём населённом пункте.

Поехали я и мама. Отец сказал, что мне полезно «окунуться в обстановку, чтобы дури поменьше стало». Ехать оказалось долго, через Москву. Я никогда и не слыхал о такой деревне Воротово, чёрт знает где от нормальных дорог и городов. Правда, разместили прилично, в гостинице, за счёт военкомата или области, я не вникал. Обедом бесплатно накормили. На другой день повезли на автобусах. Представительно: оркестр, почётный караул, начальство из области, генерал. Родственников человек десять вместе с нами. Гробы красным обшиты – тридцать четыре штуки. Мы ещё дома на семейном совете решили, что забирать не будем. Никого, кто знал прадеда, в живых уже нет, а тут он со своими сослуживцами будет. И могила почётная, хоть и общая, и ухожена всегда будет достойно.

У монумента памяти

И вот, речи сказали, салют стрельнули, землёй засыпали. Я смотрел, будто в кино – ноль эмоций. Ну, тоскливо немножко, но будто не на похоронах, даже не знаю с чем сравнить. На людей смотрю – никто не плачет, одна лишь женщина платочком утирается. Странно всё это, будто не людей хоронят.

После в ресторан повезли. Поминки. Конечно, снова речи. Выпили, вроде расслабились. Пошли курить, я к начальнику поискового отряда, полюбопытствовать. Он подполковник в отставке, но не старый. Разговорились. Он, оказывается, сам копает, своими руками, всё лето с весны до осени. Ну и все дела по организации на нём  деньги достаёт, транспорт выбивает и т. д. и т. п., как говорится.

После перекура сели рядом, выпили ещё за Победу. Рассказал, что здесь наступление было в ноябре сорок второго. Бои локального значения, не Курская Дуга. Но каждый сезон человек десять – двадцать находят.

Спросил его, как нашего нашли, где он был, в окопе, наверно, с винтовкой? А он, такой, говорит, зачем тебе это, подробности не для слабонервных. Ну, я ему толкую, трупаков насмотрелся, хотя, если честно, лишь однажды на похоронах присутствовал. Ладно, говорит, смотри. Открывает на планшете фотки – сапог и кость из него торчит. Офигеть! А где мой прадед, спрашиваю, вы что вот это за солдата считаете, да ещё и фамилию ему приделываете? Он меня по плечу похлопал, ещё водки налил. Растолковал, как маленькому, что нам ещё сильно повезло, находят, конечно, и целые скелеты или почти целые. А тут только сапог с ногой, да зато в нём письмо оказалось. Эксперты сказали, что всё это пропитано какой-то смазкой было, потому и сохранилось. Почти. Там ещё железки от танка рядом были, может, из того танка мазут и вылился. Письмо пропало, текста не видно, а адрес и фамилию снаружи прочитали. Так что останки именные.

Вот тут меня «пробило»! Прямо комок в горле и слёзы из глаз ручьём, и удержаться не могу. Убежал куда-то в дальние коридоры, повыл тихонько, отдышался, утёрся...

Взял я у этого подполковника фотографии письма-треугольника и сапога с костью. В этом году на День Победы пойду в Бессмертном полку – понесу плакат с этими фотографиями. Это – мой двадцатитрёхлетний прадед! Это он по присяге «не щадил крови и самой жизни» так, что только сапог от него остался. И он имеет право идти в одном строю с теми Бессмертными, от которых остались ещё и фотографии!

© Виктор КВАШИН, 2022

Другие рассказы Виктора Георгиевича можно прочесть здесь.

Парад Победы, 1945 год. Фото Ивана ШАГИНА

Прострелянная медаль «За отвагу»


воскресенье, 10 апреля 2022 г.

Река времени в Институте истории

Александр Петрович КУЛИКОВ, Екатерина Анатольевна КРАВЦОВА и Николай Буданович АЮШИН в Музее археологии и этнографии Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН (ИИАЭ ДВО РАН)

Рассказывают, что на одной из встреч с общественностью руководитель строительства моста на остров Русский сказал, что до него на Русском были одни только энцефалитные клещи. Я на той встрече не присутствовал, а потому не могу ручаться за достоверность этой информации. К тому же, невозможно не заметить, что опора моста на Русском расположена в непосредственной близости от Новосильцевской батареи – части комплекса фортификационных сооружений Владивостокской крепости, предназначенной для защиты Скрыплевского рейда и прохода на внутренний рейд Владивостока с Уссурийского залива. Да и до знаменитой Ворошиловской батареи от моста – рукой подать.

Новосильцевская батарея. Фото Андрея ПАНЁВИНА

Тем не менее, что уж греха таить, наша российская историческая память особой прочностью и протяжённостью не отличается. Во всяком случае, в среде выходцев из крестьян. На бытовом уровне оно и понятно: жил человек, да и умер. Похоронили его, крест на могиле поставили, а через 20-30 лет крест упал на землю, да и сгнил. Деревням, как и людям, тоже свой срок отмерян. Вот и получается, что со временем только берёзовая рощица среди леса будет напоминать о том, что когда-то здесь жили люди, да все перевелись.

Потому на меня сильное впечатление произвело посещение сельского кладбища в Японии в 1990 году. Представьте себе небольшие гранитные обелиски с вырезанными на глубину в несколько сантиметров иероглифами. Пройдут сотни лет, встретит одинокий путник в лесу такой камень, прочтёт надпись и узнает, кто лежит под ним. Выходит, восприятие времени и, к слову сказать, горизонт планирования у нас и наших восточных соседей существенно различаются.

Но раз уж волею судеб и государя императора русские люди оказались на берегах Восточного океана, то у тех, кто задержался здесь, не остаётся шансов «уберечься» от воздействия бескрайнего волнующегося моря, бесконечных воздушных масс, налетающих на кромку побережья то из студёной Сибири, то из дышащих тёплой влагой тропиков, от яркого солнца на голубом бездонном небе! И незаметно приходишь к согласию с утверждением Льва Гумилёва о влиянии на сознание людей ландшафта, вмещающего этнос.

Вот поэтому вместе с Екатериной Анатольевной Кравцовой, старшим преподавателем Департамента искусств и дизайна ШИГН ДВФУ и кандидатом биологических наук Николаем Будановичем Аюшиным, действительным членом Общества изучения Амурского края, заведующим фондами музея «Владивостокская крепость» (ООП) мы пришли в Музей археологии и этнографии Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН (ИИАЭ), чтобы попробовать объять реку времени на участке от рассвета (верхнего палеолита) до заката (удэге).

А.П. КУЛИКОВ, Е.А. КРАВЦОВА, Н.Б. АЮШИН в зале археологии музея

А нашим проводником стала научный консультант музея доктор исторических наук Ирина Сергеевна Жущиховская, ведущий научный сотрудник ИИАЭ ДВО РАН. С Ириной Сергеевной мы много и плодотворно взаимодействовали на ниве просвещения в бытность Дальневосточного морского заповедника в составе ДВО РАН. Жаль, что этот период уже в прошлом.

Мне нравится этот небольшой музей, как правило – безлюдный, располагающий к созерцанию и размышлению. Его экспонаты, до недавнего времени скрытые от наших глаз пылью и осадками пролетевших над Приморьем столетий, всплыли на поверхность реки времени и предстали перед нами, зрителями, почти такими же, какими они были в том, своём, времени. Разве что немного нарушенными в результате длительного пребывания в земле, но, несомненно, запечатлевшими следы воздействия людей своего времени. Кажется, стоит взять эти вещи в руки и можно будет почувствовать энергетику ушедшего времени! Но не разрешается, к сожалению.

Артефакты из зала археологии, несущие знаковое, символическое содержание, ассоциируются у меня со снимками бытия, «нарезанными» по оси времени таким образом, что при ускоренном просмотре они могут дать «изображение» динамики преобразования человеческого общества. Как отдельные кадры киноплёнки при воспроизведении фильма на экране. Но при просмотре оказывается, что значительной части нужных снимков нет в нашем распоряжении. Поэтому в таком «фильме» внезапно появляются и также неожиданно исчезают целые массивы исторических событий, не всегда ясны причинно-следственные связи между ними. Порой не удаётся проследить истоки появления, причины и пути ухода археологических культур, этносов, а попытки смоделировать в своём сознании ход времени и развивающиеся в нём события порой приводят к предположениям, далёким от постулатов исторической науки. По ощущениям это напоминает уточнение представлений о картине движения планет Солнечной системы, отличающейся от идеальной, теоретически обоснованной, возмущениями от не открытых до поры до времени огромных планет-скитальцев на её периферии.

Полёт фантазии «приземляла» Ирина Сергеевна, помогая отделить обоснованные предположения, от красивой, но обманчивой раскованной мысли. Замечательная получилась экскурсия!

В зале этнографии. Справа – Ирина Сергеевна ЖУЩИХОВСКАЯ

Из погружения в глубины прошлого нас внезапно «выдернули» резкие и громкие сигналы пожарной тревоги, оказавшейся по факту проверкой бдительности и дисциплины сотрудников ИИАЭ. В это время мы уже перешли в зал этнографии, где собраны оригинальные предметы материальной и духовной культуры коренных народов Приморья и Приамурья, славян – переселенцев из европейской части Российской империи середины XIX – начала ХХ века.

Здесь всё заслуживает внимательного рассмотрения и восхищения, но я остановлюсь лишь на нескольких экспонатах. У входа в зал стоит большая схема расселения народов Дальнего Востока, выполненная Геннадием Дмитриевичем Павлишиным – замечательным художником и этнографом, знатоком быта, нравов и культуры коренных народов. За долгие годы творчества им создана целая художественная энциклопедия жизни аборигенов Дальнего Востока – нанайцев, удэгейцев, нивхов. Её значение очень важно для понимания уходящей в прошлое культуры народов, которые не создали своей письменности, но пронесли сквозь столетия традиции изготовления одежды с вышивками, понятный посвящённым язык орнаментов.

Схема расселения народов Дальнего Востока, работа Геннадия Дмитриевича ПАВЛИШИНА

Впечатляют сэвены – зооморфные и антропоморфные скульптурные изображения-воплощения в дереве бестелесных существ, проживающих на соответствующих им ярусах мироздания: верхнем (небесном), среднем (земном) и нижнем (подземном). Будьте осмотрительны, если доведётся общаться с ними!

И, конечно, уникальные художественные произведения – фигурки птиц из рыбьих костей. Ничего подобного мне видеть не доводилось!

Интересно восприятие пространства-времени у аборигенов. Помнится, удэгейцы приплыли за нами на моторке точно в оговоренное место за сто с лишним километров от их расположения. Правда, на день позже назначенного. Что-то случилось? Нет, просто так получилось. Это, конечно, мой личный опыт, но о недостаточной пунктуальности у удэгейцев я слышал и от своих знакомых.

А теперь официальная информация о музее для наших читателей. Его фонды – плоды многолетних полевых исследований археологов и этнографов института. Общее число единиц хранения – более 300 тысяч, а основной фонд насчитывает более 2000 единиц.

Экспонаты зала археологии показывают последовательное развитие материальной культуры, хозяйства, технологий и производств, духовной культуры населения южной части Дальнего Востока в древности и средневековье.

Раздел, посвящённый памятникам эпохи верхнего палеолита (около 25 – 10 тысяч лет назад), делает основной акцент на каменных артефактах из памятников устиновской культуры северо-восточного Приморья. Эти памятники интересны тем, что показывают развитие пластинчатой техники обработки камня – технологического достижения того далекого времени.

Раздел, посвящённый памятникам эпохи неолита, включает материалы руднинской и зайсановской археологических культур. Руднинская культура представлена артефактами из уникального пещерного поселения Чёртовы Ворота (5 тысячелетие до н.э.). Это шлифованные и ретушированные орудия и предметы охотничьего вооружения из камня, костяной инвентарь и украшения, изделия из органических материалов, керамическая посуда. Материалы поселения Валентин-перешеек (3 тысячелетие до н.э.), расположенного на восточном побережье Приморья, относятся к зайсановской культуре. В коллекции присутствуют рыболовные грузила, уникальные образцы донышек горшков с отпечатками текстиля, каменные мотыги, и др.

Раздел, посвящённый памятникам периода палеометалла, показывает материалы из поселений лидовской, янковской и кроуновской археологических культур Приморья. Период палеометалла, датируемый около XI в. до н.э. – III-IV вв. н.э., ознаменовался появлением на юге Дальнего Востока первых изделий из металлов – бронзы и железа. Особенно интересны железные топоры-кельты универсального назначения, наконечники стрел, ножи. В период палеометалла достигает своего расцвета техника шлифования камня, о чём свидетельствуют искусно изготовленные топоры и тесла, наконечники стрел и копий, жатвенные ножи и другие изделия. Очень разнообразна керамическая посуда этого времени, свидетельствующая о значительном развитии гончарства по сравнению с предшествующим временем.

Раздел, посвящённый предгосударственному периоду, делает акцент на материалах из памятников культуры мохэ на территории Приморья. В этот исторический период, датируемый около IV-VII вв. н.э., население юга Дальнего Востока активно развивало производящее хозяйство, широко использовало железные орудия труда и предметы вооружения. В мохэских могильниках найдены многочисленные предметы из арсенала воинов тех времён – наконечники стрел и копий, кинжалы, мечи, детали доспехов. Разнообразны украшения из бронзы, серебра и камня.

Раздел, посвящённый памятникам государства Бохай (698-926 гг.), знакомит с разнообразием материальной и духовной культуры населения раннего средневековья. Представленные материалы происходят из Краскинского городища – самого известного и хорошо изученного памятника бохайского времени в Приморье, городища Круглая Сопка (Новогордеевское) и других памятников. Среди наиболее интересных экспонатов – предметы буддийского религиозного культа, изделия из кости, произведения декоративно-прикладного искусства, керамические литейные формы. В коллекции бытовой посуды представлены изделия разных форм и размеров, изготовленные на гончарном круге, широко используемом в этот период. Экспозиция также включает материалы, свидетельствующие о развитии архитектуры и строительства – керамическую черепицу, кирпичи. Демонстрируется архитектурная модель части буддийского храма, выполненная по результатам исследования остатков одного из бохайских храмов Приморья.

Раздел, посвящённый памятникам империи чжурчжэней Цзинь (1115-1234 гг.), содержит многочисленные и разнообразные материалы из раскопок Шайгинского, Ананьевского, Краснояровского, Николаевского и других городищ на территории Приморья. Это инвентарь, связанный с сельским хозяйством, железоделательным и бронзолитейным производствами, ткачеством, обработкой дерева, другими отраслями хозяйства и ремёслами.

Большой интерес представляют: коллекция атрибутов официального буддийского культа и народных шаманских верований, коллекция каменных резных поясных брелоков-нэцке, коллекция бронзовых зеркал с оригинальным декором, коллекция бронзовых и серебряных декоративных деталей костюма, коллекция печатей с иероглифическими надписями. Уникальны фарфоровые и глазурованные керамические сосуды, изготовленные в ремесленных мастерских на территории Китая. Один из разделов экспозиции представляет предметы вооружения и доспехи, свидетельствующие об очень высоком уровне военного дела у чжурчжэней.

Помощники шаманов

В зале археологии также есть раздел, посвящённый памятникам покровской культуры бассейна Среднего Амура (VII-XIII вв.). По уровню развития и традициям материальной культуры носители покровской культуры были близки чжурчжэням Приморья. Раскопки могильников покровской культуры дали интересный и разнообразный погребальный инвентарь – глиняную и железную посуду, предметы вооружения, украшения из металла, камня и стекла, детали одежды, орудия труда.

В зале этнографии представлены коллекции традиционных орудий для охоты и рыболовства, инструментарий для обработки шкур, кожи, шитья одежды и обуви. В экспозиции – разнообразные изделия и бытовая утварь из рыбьей кожи, шкур, кости, бересты, дерева. Демонстрируются настоящие лодки: «долблёнка», сделанная из цельного ствола дерева и лёгкая, берестяная «оморочка».

Традиционная одежда коренных дальневосточников

Уважаемые читатели, не все из вас знают, что этот небольшой, но замечательный музей доступен для посещения. У вас могут быть совсем другие впечатления и ассоциации от посещения музея Института истории, чем у меня. Но уверяю, его коллекция не оставит вас равнодушными.

Контакты музея и информацию о нём вы найдёте на сайте http://ihaefe.org/

Александр КУЛИКОВ

Фото автора