четверг, 31 декабря 2020 г.

Новогодний рассказ Виктора КВАШИНА "Арюха и психопатология"

– Ирка, прикинь, Дрон меня на футбол пригласил! Да. Вот и я говорю, дебил, девушку на футбол. Нет, конечно, как я ему скажу, обидится. Это я так, про себя думаю. Нет чтобы хоть в ресторан там или в караоке. Да я не знаю… Придёт сейчас. Ты-то выйдешь? Да где, где – на лавочке на нашей. Да. Да тут сидит с краешка какой-то. Да не, ничего такой, прикольный. Молчит. Ну, выходи, потреплемся, пока мой припрётся. А чего? Ну что ты к подруге выйти не можешь? Ну, скажи ему… Ну, ладно, буду одна мёрзнуть. Ну, давай… 

 – Здравствуйте! 

 – Привет! 

 – Можно вас попросить? 

 – Что, не хватает? 

 – Чего не хватает? 

 – Ну, обычно не хватает на бутылку, на дозу, но говорят, что не хватает на билет домой. Я вообще не подаю. 

– Я не прошу на дозу, на бутылку, на билет. 

– Слушай, что тебе надо? Отстань, а! 

 – Мне нужно познать чувство любви. 

– Чего-о? Сейчас мой бойфренд придёт, он тебя оч-чень чувственно полюбит! Линяй отсюда, пока чуялки не лишился! «Познать чувство любви!» Дебил! 

– Вы неправильно сердитесь. У меня задание познать чувство любви. Я не виноват, что мне это задали. 

– Ну, ты приколист! Это в каком колледже такое задают? Ты не из дурки тут нарисовался? 

– Я не нарисовался, я прибыл. Я вижу, что вы способны объяснить мне моё задание. 

– А ну-ка, скажи, что главное в машине? 

– В какой конкретно машине? 

– Точно из дурки. Вот в этой, красной. 

– В этой машине красного цвета главное – четырёхцилиндровый двигатель внутреннего сгорания, объёмом тысяча девятьсот семьдесят кубических сантиметров, пять тысяч двести оборотов в минуту, с крутящим моментом… 

– Эй, эй, эй, хорош! Что ты мне здесь все гайки объяснить собрался? Умник, блин. 

– Не уходите, пожалуйста! 

– Сиди. Сейчас я. Позвонить надо. 


– Ирка, прикинь, этот, который на лавочке, говорит: «Объясни, что такое любовь». Да я тоже думала, клеится, но как-то странно, ко мне так ни разу не клеились. Не знаю. Да вроде, нормально. Я как раз и спросила, как ты советовала. Он мне весь мотор по болтикам рассказал. Да, похоже, он в этом рубит. Точно, как я сама не догадалась, он в автосервисе работает. Ты умняшка, Ирка! Ну, что твой? Телевизор? Хоккей? А, мордобой. Это их всех за уши не оттащишь, пива не давай, лишь бы мордобой посмотреть. Дрон? Не, не пришёл ещё. Может, тоже на спортивном канале завис. Ладно, пойду к этому чудику, хоть поугараю над ним. Что? Это тоже такой способ исследования психов? Тест? Слушай, чего вы только там не учите, хорошо, что я в Мед не пошла. Ладно, попробую. Давай… 


– Ну, что, не замёрз тут без меня? 

– Я не имею свойства мёрзнуть. 

– Круто. А как тебя зовут? 

– Я ещё не определился. 

– Ага, чувство юмора имеется. 

– А вас как зовут? 

– Я не стану выделываться, как некоторые. Аря меня зовут. 

– Что означает имя Аря? 

– Ну, это Арина, если полностью. Означает «мир, покой». 

– А вы не очень мирная, всё время гоните меня и ругаете. 

– А ты кто мне такой? Чего я должна тут с тобой?.. 

– Вот, видите, а говорите «мир, покой». Арина, мне очень нужно познать чувство любви. Помогите мне пожалуйста! 

– Ты совсем того?! Ты офигел что ли? Пошёл вон отсюда! Нет, сиди. Сиди жди. Сейчас мой Дрон придёт, он тебе всё объяснит. 

– А Дрон, это кто? Это который исполняет некоторые роли мужа, если нет настоящего? Я верно дал характеристику? 

– Ты вообще?.. Да ты точно псих! Ну-ка, слушай внимательно: пылесос, помада, чай, грейпфрут, леггинсы, жвачка, метрополитен, колготки, ресницы… и ещё это… шейпинг. Всё, десять. Повтори, что я сказала. 

– Пылесос, помада, чай, грейпфрут, леггинсы, жвачка, метрополитен, колготки, ресницы, шейпинг. Зачем это? 

– Сиди. Позвоню. 

– Ирка, слушай, ну, этот, который на лавочке, прикинь, про моего говорит: «тот, который исполняет некоторые роли мужа». Ты слышишь? Да. Да, «не-ко-то-ры-е»! Прикинь. Десять слов? Да, говорила. Да, повторил. А я, думаешь, сама их запомнила? Наверно, правильно. Сама шиза? Ну, подруга, может, ты и права. Вот чего я с ним на морозе разлялякиваю? Ну, да. Дрон? Не пришёл ещё. Потому и болтаю с этим. А что мне делать? Да нет, не агрессивный, рассудительный такой. Конечно никуда я с ним не пойду, что я дура? А твой как? А… Ну, давай… 


– Ну, что не замёрз… а, забыла, ты же не мёрзнешь. 

– Скажите, Аря, а имя Дрон что означает? 

– Это кликуха, не имя. Ты что, не знаешь, что такое дрон? 

– Если вы имеете в виду летательное устройство, то это беспилотный летательный аппарат, который способен автономно перемещаться в воздухе и не требует непосредственного пилотирования, управляется при помощи… 

– Эй, эй, стоп! Ты что, устройство этой штуки мне будешь впаривать? Что, у вас в автосервисе и дроны ремонтируют? 

– Мне кажется, вам не очень нравится имя Дрон. И сам этот Дрон не очень вам нравится. – Слушай, ты вообще отмороженный? Какое тебе дело, что мне нравится? 

– Арина, а какое настоящее имя этого вашего Дрона? 

– Витя его зовут. Витёк. 

– Ведь хорошее имя, означает «победитель». 

– Да ну… что это за имя – стыдняк. Дрон и то круче. 

– А какое имя вам нравится? 

– Ну, Глеб, к примеру. Марк тоже круто. Данила ещё… Не стыдно с парнем в тусняк идти, у которого такое имя. А то – Витёк… А вот и он идёт. Ты, это, сиди молча и смотри в сторону, понял? Всё, я тебя не знаю. Дрончик, приве-ет! Наконец! Я тебя так ждала-а! Ну что же ты так до-олго?.. 

– Привет Арюха, моя хрюха! Дай чмокну. Ну-ка, дай потрогать, не отморозила себе на холодной лавочке?.. 

– Мне кажется, Дрон, вы ведёте себя с Ариной неприлично, тем более в присутствии постороннего. 

– Аря, а это что за чмо? Откуда он тебя знает? А? Ты что, замену мне тут нашла? 

– Отпусти, псих, больно! Не знаю я его. Привязался… Сидел тут… 

– А ну, иди сюда, абабл, я из тебя котлетку стану лепить… 

– А-а-а! Убивают! Дрон, Дрончик, ты живой? Давай, помогу… Больно тебе? 

– Да пошла ты! Специально его на меня натравила? 

– Вставайте, Витёк, и уходите быстро. В случае сопротивления я вам сделаю очень больно. 

– Ну, ты… я твой фэйс зафотал. Встретимся ещё… Ещё увидимся… ты покойник уже… 

 – Арина, вы зря плачете. Этот Витя совсем вам не подходит, он груб и ведёт себя неуважительно по отношению к даме. 

– Ты кто такой, а? Ты кто такой мне указывать, кто мне подходит? Ты моего френда покалечил. Я полицию сейчас вызову! 

– Арина, вы же видели, он проиграл честную дуэль. Первый удар был за ним. По правилам, дама остаётся с победителем. Позвольте представиться, меня зовут Марк. 

– Ну-у… ты точно из дурки. Жди. Позвоню. 


– Ирка! Ирка, прикинь, этот, который на лавочке, его Марк зовут – круто, правда? Да. Так этот Марк моего Дрона так уделал, прямо ужас! Одним ударом. Да. Дрон еле уполз. Меня обложил, между прочим, в благодарность за всё хорошее, дебил! Так вот, прикинь, Марк говорит: это дуэль была. Да! И говорит, дама достаётся победителю. Такие, говорит, правила. Кто дама? Ну я, конечно, кто тут ещё? Ты же не вышла. Да знаю я, что не пускает... Что он делает? В ванне… понятно. Так что мне-то делать, подруга? С ним идти? С Марком? А если он псих, маньяк? Как проверить? Ох, ни фига себе проверки у вас… Ладно, попробую. Ты телефон при себе держи, хорошо? Вдруг что… Ну, давай. 


– Ну, что, дуэлянт, что теперь делать будем? 

– После дуэли положено идти с дамой в терем. 

 – Ну, ты нахал, Марк… 

– Почему нахал? Таковы правила. 

 – Откуда тебе знать правила дуэли? Может, ты в заграницах обучался? 

– Да, я изучал. И участвовал. Неудачно, правда. Но сейчас всё иначе. И теперь вы должны помочь мне познать чувство любви. 

– Слушай, Марк, я, конечно, тебе обязана некоторым образом, то есть, за спасение от этого моего… бывшего. Но ничего не обещаю. Пока давай просто поцелуемся. Без продолжения. Ну, целуй… Всё, всё… всё. Жди. Позвонить надо. 


– Ирка! Он так целуется!.. Обалдеть! Да. Нет, не залез. Нет, не порвал, всё культурно, даже очень пристойно, даже жалко, что так неактивно. Ну, что скажешь? Нормальный мужик обязательно бы полез? Так что, этот ненормальный? Не знаешь? А нафига ты на психопатолога учишься? Тоже мне, подруга, совет дать не можешь. Ещё попробовать? Ну, ладно, под твою ответственность. Давай… 


– Марк, я, конечно, уважаю старинные правила, которые ты где-то там изучал. И насчёт терема… в общем, я предлагаю идти в мой терем. Я там наготовила, за неделю не съесть. А ты, наверно, голодный. 

– Арина, я полностью с вами согласен и готов идти в ваш терем. 

– Слушай, Марк, ну мы же целовались уже, давай на «ты». 

– Согласен. Целовались – теперь можно на «ты». Арина, а почему ты сказала «наготовила на неделю»? 

– Так праздник. Вдруг гости. И этот… ну, ладно, забыли уже. Ты вот будешь кушать много и с удовольствием, да? 

– С удовольствием. А какой праздник? 

– Ты что, с Луны брякнулся? Новый год. Видишь фонари-гирлянды везде, витрины все сверкают – Новый год сегодня! 

– Не с Луны. А Новый год ваш неправомерный праздник. 

– Ты чего, Марк? Ты это брось. Как это – не праздник? 

– Понимаешь, Земля движется вокруг Солнца по круговой орбите, по кольцу. А у кольца нет начала и конца. То есть, у года не может быть начала и окончания, понимаешь? 

– Ну, ты зануда, Марк. Вот ты сам-то понял, что сказал? Вот подумай: год есть, а начала у него нет? Ты, может, действительно из дурдома, а? Справка есть? 

– Арина, я не из дурдома. 

– Короче, Марк, меня не интересуют твои политические взгляды и теоретические выкладки, а Новый год – единственный в году нормальный всенародный праздник, и испортить его я тебе не позволю! Понял? Всё. Идём праздновать. 



 – Ирка, Ируська, с Но-вым го-дом! Желаю тебе, подружка, счастья, чтобы весело жилось, чтобы было и моглось! Ну как вы? Хорошо? А что делаете, веселитесь? Спать лёг? Обиделся что ли? Устал… ну, конечно. А что у тебя на горячее? А я наготовила… Марк? Ирка, Марк – такой классный! Ты не представляешь! Такой обходительный. Мне, говорит, необходимо познать чувство настоящей любви. Мне так в жизни никто не говорил! У меня коленки подгибаются, когда он такое говорит… Не, ну у вас-то, да, у вас, конечно. Вы молодцы. Ну, я побегу, а то Марк горячее ждёт. Давай… 


– Марк, дорогой, налей нам шампанское, я хочу сказать тост. Я хочу, чтобы звон этих бокалов оставался в наших сердцах всю нашу жизнь! Вот. С новым годом!!! Давай поцелуемся… 

 – Марк, любимый, мне так хорошо! Ты такой… неземной! 

– Как ты догадалась, Арина? 

– А ну-ка, ну-ка, чего это я догадалась? 

– Арина, я боялся тебе сказать, я стеснялся… Вы же не верите, что могут быть люди вне Земли. Фантазируете, фильмы снимаете, а сами не верите. А тех, кто признаётся, содержите в заведениях для умалишённых. Арина, почему ты плачешь? 

– Я так и знала… Ну и хорошо, что сознался. Я никому не скажу, не бойся. И теперь никуда тебя не отпущу. Будешь жить у меня, ладно? 

– Это хорошо, что ты меня принимаешь. Теперь я выполнил своё задание. Но я отказываюсь возвращаться на родную планету. Я уже им сообщил. Они сказали, что на Земле такое случается со слабыми курсантами. Это очень трудное чувство – любовь, не все познавшие могут с ним расстаться. Выходит, я слабый. Но я не жалею. 

– Марк, ты сильный! Ты – настоящий! И ты у меня эксклюзивный – у всех земные, а мой – инопланетный! И я тебя люблю. 


 – Привет, Ир. Чего звонишь, Марка разбудишь, заснул только. Ну, как вы? Поругались? А чего? Да что он, дебил? Ну как это… Ну, ты там в учебниках поройся, какие там методы есть воздействовать. Ну, не плачь, Ируська, всё наладится, что ты, не психопатолог, что ли? Мой? Да, рядом. Ну, конечно. Ну, как тебе сказать, такой… такой космический! Да конечно не отпущу. Да. Он хочет. Говорит, познал, что хотел, вот. На другую планету, говорит, не променяю. Меня, конечно, кого же ещё? Ну, давай, Ирка. С Новым годом! С новым Счастьем! 

 
© Copyright: Виктор КВАШИН, 2020 

 20.11.2020 

 Другие рассказы Виктора Георгиевича можно прочесть здесь.



суббота, 19 декабря 2020 г.

Когда страна была в руинах…

 


Вклад дальневосточных учёных в победу над фашистской Германией 

и укрепление обороноспособности нашей страны


Мне не жалко убитых немецких солдат,

Что хотели с землею сравнять Сталинград.

Этих гансов и фрицев, лежащих в могиле,

Потому что они мою землю бомбили


Крымский поэт Константин Фролов


На Дальнем Востоке во время Великой Отечественной войны (далее ВОВ) не было академических институтов, кроме экспериментальной базы на ГТС. Но это не значит, что учёные, которые в те годы работали в других научных организациях и которые в дальнейшем составили костяк ныне существующего ДВО РАН, не воевали в рядах Красной армии и не трудились на оборону страны. В этой статье я кратко остановлюсь на малоизвестных фактах и судьбах тех учёных, занимавшихся оборонной тематикой, как во время войны, так и в послевоенный период, которые по разным причинам не вошли в книгу «Этот день мы приближали как могли», опубликованную в 2020 году к 75-летию победы над фашистской Германией. В основном на вкладе учёных, работающих в Биолого-почвенном институте, в котором я работаю со времени его основания.


Так, например, доподлинно известно, что в годы войны Б.П. Колесников, впоследствии член-корреспондент АН СССР, возглавил ботанические исследования, связанные с поиском и освоением новых съедобных и лекарственных растений. Известный дальневосточный ботаник кандидат биологических наук Д.П. Воробьёв занялся изучением кормовых растений. З.И. Гутникова провела более доскональную инвентаризацию медоносной флоры, а доктор биологических наук Г.Э. Куренцова существенно приумножила список лекарственных растений. Эти исследования были продиктованы хроническим недостатком в ходе ВОВ продовольствия и медикаментов. В этом же направлении трудилась доктор биологических наук Л.Н. Васильева, которая в 1942-1944 годах, находясь в штате Ботанического института, эвакуированного из Ленинграда в Казань, где она изучала сфагнум (торфяной мох), обладающий антибиотическим и влагопоглотительным свойством и поэтому широко использовался на фронте в качестве перевязочного материала. Параллельно она занималась выявлением и организацией добычи пихтовой смолы (живицы), которая служила сырьём для получения медицинского бальзама (камфары). Переехав в 1944 году на Дальний Восток, она продолжила эти исследования, а в 1949 году, сформировав и возглавив лабораторию низших растений, занялась изучением шляпочных (агариковых) и патогенных (ржавчинных) грибов.


Профессор А.И. Куренцов, будущий лауреат Сталинской премии, стал изучать вредителей маньчжурского ясеня с целью сохранения его древесины, которая шла на изготовление лыж и палубных покрытий в судостроении. Будущий доктор биологических наук И.Ф. Беликов, а во время войны выпускник МГУ, получивший специальность биохимика и работавший в соответствующей лаборатории на ГТС в 1943 году, был призван в резервную Дальневосточную армию, где его, согласно специальности, зачислили в санитарную роту. Командование санитарно-медицинского подразделения поручает ему найти средство лечения «куриной слепоты» (эссенциальной гемералопии), которой страдали многие военнослужащие в нашей армии. В основном из-за скудного питания, которое было уделом в военное лихолетье резервных, тыловых и формирующихся частей. «Куриная слепота» была широко распространена среди защитников и блокадников Ленинграда. Причиной этого заболевания был авитаминоз, вызываемый дефицитом витамина А. Традиционных лекарств не хватало во время войны, поэтому И.Ф. Беликов искал их заменители в богатейшей дальневосточной флоре. Тщательно изучив китайскую и отечественную народную медицину, а также проведя большое количество анализов наиболее распространенных растений на содержание каротина (провитамина А), он за две недели составил список растений, содержащих максимальное количество этого вещества. Туда вошли листья и цветки липы, корни и листья одуванчика лекарственного и другие растения. Таким образом, благодаря его оперативным поискам и усилиям Дальневосточная армия была избавлена от этого коварного и обезоруживающего солдат заболевания.



И.Ф. БЕЛИКОВ (1903-1979),
заведующий лабораторией биохимии растений БПИ ДВО РАН, доктор биологических наук


Но, пожалуй, наиболее весомый вклад в нашу победу над фашистской Германией и милитаристской Японией внёс будущий председатель Президиума, ДВО РАН (с 1977 по 1985 гг.), Герой Социалистического труда, академик РАН Н.А. Шило. Поэтому на его исследованиях во время ВОВ я остановлюсь более подробно. После окончания в 1937 году Ленинградского горного института (специальность: геологическая разведка) он отправляется на Чукотку, где суровые климатические условия совпали с не менее суровыми временами «ежовщины». Но Н.А. Шило был не из «робкого десятка». Занимая должность начальника отдела рассыпных разведок золота горного управления «Дальстроя», предприятия, известного широким использованием труда заключённых, он с энергией, присущей романтическому возрасту, принялся коренным образом модернизировать традиционные методы разведки, чтобы выполнить те задачи, которые поставило перед «Дальстроем» правительство, а именно – увеличить ежегодную добычу золота как минимум в два раза. Для начала он упростил поиск золотоносных пластов, объединив предварительную и основную разведки.


От наличия золота в стране, тем более во время войны, как известно, зависели своевременные поставки вооружения и продовольствия по «ленд-лизу», сырья и медикаментов, одним словом, всего того, что характеризует обороноспособность и независимость государства, да и вообще жизнеспособность его населения. Наша страна в ХХ столетии по добыче золота всегда находилась в первой пятёрке, а впереди были такие страны как ЮАР, Австралия, Китай. Но читатель догадывается, что добывать золото в этих странах, где круглый год положительная температура, и в России, причём в зоне вечной мерзлоты, как говорят в Одессе, «две большие разницы». Шурфы (скважины) для поиска золотоносных горизонтов зимой на Чукотке приходилось готовить с предварительным оттаиванием грунта, для чего использовалось большое количество горючего материала (дров, угля, нефтепродуктов). Н.А. Шило предложил заменить эту длительную и трудоёмкую процедуру применением взрывных работ. Предложенные и оперативно использованные нововведения при разведке и добыче золота молодым геологом вызвали сомнения у бдительных партийных и административных органов «Дальстроя». Как обычно, в те времена была назначена комиссия для проверки предлагаемых Н.А. Шило модернизаций, чтобы исключить возможность «диверсионных» и «вредительских» действий со стороны геологических бригад, сформированных в основном из «зеков», многие из которых по окончании срока переходили на легальное положение и даже работали в штате НИИС-1. Нужно сказать, что контингент заключённых на Чукотке постоянно пополнялся вплоть до начала 50-х годов минувшего столетия, пока были живы И.В. Сталин и Л.П. Берия. Среди «ссыльных» прибывало немало высококвалифицированных специалистов, таких как будущий «главный конструктор пилотируемой космонавтики», как его впоследствии называли американские журналисты, С.П. Королёв. Он отбывал часть срока из десяти лет, назначенных ему «праведным» судом на прииске Мальдяк, в 700 км севернее Магадана, и где чудом остался в живых. В числе заключённых нередко встречались геологи, имеющие учёные степени, которые, разумеется, тут же включались в поисковые и добывающие бригады. В экстремальных условиях военного времени созданная комиссия разумно решила отложить эти надуманные чиновничьей и партийной диктатурой «разборки» до окончания эксперимента, а затем и до окончания войны. Когда же учёных оставили в покое, доверившись их опыту и знаниям, результат превзошёл самые смелые ожидания. Всего через год (в 1938 году) добыча шлихового (самородного из рассыпных, речных отложений) золота увеличилась почти в два раза (с 34 до 65 т/год). В начале 1941 года она достигла 92 т/год, за что Н.А. Шило был награждён орденом «Знак Почёта», а в 1944 году – орденом «Трудового Красного Знамени».


Именно эти военные и послевоенные годы сам Н.А. Шило считал наиболее интересными и значимыми как в творческом, так и практическом отношении. Достигнутые успехи в разведке и добыче золота, редких и цветных металлов, особенно, таких как олово, вольфрам, свинец, уран и серебро, необходимых для многих видов вооружения, а в будущем для атомных подводных лодок и термоядерного оружия способствовали его нравственному и профессиональному росту. Этому в немалой степени послужила высокая квалификация его руководителей и коллег, с которыми ему посчастливилось работать. Так, например, созданный в послевоенные годы (1949), под патронажем МВД СССР в Магадане институт золота и редких металлов (ВНИИ-1) возглавлял инженер-полковник, профессор Семён Петрович Александров, член атомной комиссии при ООН от СССР, советник посла нашей страны в США (А.А. Громыко) по вопросам атомной энергии (1946-1947 гг.). Это был эрудированный учёный и талантливый организатор научных исследований не только в геологии, но также в области атомной энергии и термоядерного оружия. Он присутствовал как член наблюдательной комиссии от ООН при третьем испытании американской атомной бомбы, на атолле Бикини (Маршалловы острова) в 1946 году. Эти испытания американцы не скрывали, а, напротив, широко афишировали, пока монопольно владели атомным оружием. Сотрудники ВНИИ-1 при активном участии и умелом руководстве С.П. Александрова и позднее Н.А. Шило кроме разведки золота многое ещё сделали (открытие урановых, серебряных и других благородных, редких и цветных металлов), чтобы лишить США этой монопольной привилегии. В 1949 году Н.А. Шило был назначен замдиректора по науке организованного ВНИИ-1, а (в 1950 г.) после отъезда в Москву С.П. Александрова на более ответственную работу, стал его директором. 


Директор ВНИИ-1, инженер-полковник, профессор С.П. АЛЕКСАНДРОВ и зам. директора ВНИИ-1, инженер-майор Н.А. ШИЛО. 

Магадан, 1949 год


Кадровый состав института был весьма продвинутый, как мы уже отмечали, в штате трудилось много остепенённых научных сотрудников, в том числе докторов наук, осуждённых по разным причинам, чаще всего надуманным. Стало очевидным, что руководить таким институтом, имея учёную степень только кандидата наук (с 1952 г.), тем более в мирное время, было, мягко выражаясь, не очень комфортно и дальновидно. И если добиваться усиления фундаментальных исследований на Дальнем Востоке, о чём мечтал и даже успел организовать научно-исследовательскую базу на ГТС в 1932 году президент АН СССР, академик В.Л. Комаров, необходимо было разговаривать на равных с учёными, которые были у руля академической науки нашего государства. Но из-за разгула репрессий, а далее начавшейся войны базу закрыли, и она не функционировала с 1939 по 1949 годы. Уже после войны о том, как продолжить дело, начатое В.Л. Комаровым, и получить возможность быть более свободным в выборе тематики исследований, а также быть менее зависимым от партийного руководства, стал всё чаще задумываться Н.А. Шило. Прежде всего он вплотную и целеустремлённо занялся самообразованием и собственной научной карьерой. В 1961 году Н.А. Шило успешно защищает докторскую диссертацию по россыпям Колымского золотоносного пояса и уже через год становится профессором. А ещё через год его избирают членом-корреспондентом АН СССР и награждают Золотой Звездой Героя Труда и орденом Ленина. Добившись солидного веса в научных кругах и во властных структурах, Н.А. Шило приступил к организации академического института, так как академия наук в России и православная церковь, как он считал, меньше других социальных структур зависела от «власть предержащих». Успехами института заинтересовались не только властные структуры в лице премьер-министра СССР А.Н. Косыгина, который был наиболее деловым, влиятельным и квалифицированным руководителем в исполнительной власти, но и авторитетным в партийных кругах. Больше внимания деятельности Н.А. Шило стал уделять также Президиум АН СССР.

Николай Алексеевич ШИЛО

В послевоенное время, когда страна была ещё в руинах, трудно было надеяться на дополнительные бюджетные ассигнования для вновь организованного геологического института в системе СО АН СССР. Исключение составляли научные организации, занимающиеся оборонной тематикой. Поэтому он стал прилагать усилия для организации более масштабных академических исследований, связанных с добычей золота и других стратегических ресурсов, включая энергетические. Именно в этот период наметился значительный спад в добыче золота, серебра и урана на Дальнем Востоке, поэтому А.Н. Шило организует несколько совещаний и конференций, где ему удается доказать, что этот спад объясняется не истощением ресурсов, как считалось в правительственных кругах, в том числе и в академическом руководстве, а временными трудностями, связанными с недостатком рабочей силы, отсутствием академической науки и приемлемой инфраструктуры, а также  других обстоятельств, вызванных войной.


В 60-70-е и далее в восьмидесятые годы на Чукотке и в других регионах Дальнего Востока побывали известные учёные нашей страны, вклад которых в победу над фашизмом был весьма значительным. Среди них были академики А.А. Трофимчук, Н.Н. Некрасов, председатель Сибирского отделения АН СССР, академик М.А. Лаврентьев и академик Г.Н. Марчук. В 70-е и 80-е годы Дальний Восток посетили президенты АН СССР М.В. Келдыш (в 1970 г.) и А.П. Александров (в 1978 и 1983 гг.). Именно они, президенты, к которым позднее подключился председатель президиума СО АН СССР, академик М.А. Лаврентьев, подробно ознакомившись с обстановкой на Дальнем Востоке и посетив города, где к 1970 году уже работало в составе СО более десятка академических институтов, встали на путь создания и организации самостоятельного Дальневосточного Научного Центра (ДВНЦ), независимого от СО. Инициатива его появления принадлежала бывшему в то время президенту АН СССР М.В. Келдышу, который на уровне высших эшелонов власти в стране отстаивал необходимость создания независимой академической науки на обширной территории Дальнего Востока, занимавшей 36% от всей территории нашего государства. Практическое же воплощение этой идеи взял на себя первый президент ДВНЦ АН СССР член-корреспондент АН СССР А.П. Капица, на которого выпала неблагодарная миссия создания обстановки максимального благоприятствования функционированию академической науки в нашем отдалённом регионе. Речь идёт о временном размещении и строительстве новых зданий институтов с жилищным фондом, о приобретении современного оборудования и т.д. Но для этого нужно было заручиться поддержкой властных структур и, в первую очередь, краевых и областных партийных лидеров, которые в те времена обладали властью, которая нынешним губернаторам и не снилась. В основных городах Дальнего Востока (Хабаровске, Благовещенске, Магадане и Петропавловске-Камчатском), удалось найти понимание у местных властей и договориться об организации новых академических институтов. Но во Владивостоке, где предполагалось разместить Президиум ДВНЦ и дополнительные институты эти проблемы решались с великим трудом. Особенно это ярко наблюдалось в те годы, когда ДВНЦ возглавлял член-корреспондент А.П. Капица (с 1970 по 1977 гг.) и академик Н.А. Шило (с 1977 по 1985 гг.), а первым секретарем Крайкома КПСС был В.П. Ломакин (с 1969 по 1984 гг.), вполне оправдавший за этот период свою фамилию в отношении к академической науке.


От природы и воспитания он был человеком невежественным, грубым и жестоким, страдающий большим самомнением и манией величия, причём для таких как он не требовалось реального величия, а вполне хватало мании. На представленной фотографии очень опытного фотографа Бориса Павлюченко, долгое время работавшего в Биолого-почвенном институте удачно схвачен момент выступления В.П. Ломакина в присутствии Президента АН СССР А.П. Александрова. Его речь никогда не отличались оригинальностью, и её смысл можно в конечном счёте свести к одной заезженной фразе, ставшей в те времена лозунгом: «партия – наш рулевой, и ей видней!». Его манера выступления живо напоминала речь Н.С. Хрущева на Манежной площади или в ООН, в которой, как говорили классики, проступает свирепость апостола и патриотизм фельдфебеля, с той лишь разницей, что генсек может позволить себе постучать снятым ботинком по трибуне, а провинциал В.П. Ломакин – кулаком по столу. Он не терпел никаких несогласованных с ним мнений, не говоря уже о решениях. Обратите внимание на фото. Действующий председатель Президиума ДВНЦ АН СССР, академик Н.А. Шило и бывший его предшественник (с 1964 по 1970 гг.) академик Б.А. Неунылов безнадежно склонили головы, но не потому, что согласились с ним, не желая того, а от бесполезности усилий по его разубеждению. Психологию или точнее мотивацию поведения таких субъектов как Ломакин хорошо описал французский философ и писатель Ф. Ларошфуко еще 400 лет тому назад: «Подобные типы упрямо не соглашаются с самыми здравыми суждениями не по недостатку проницательности, а из-за избытка величавости, самоуверенности и безнаказанности. Они видят, что первые ряды в правом деле разобраны, а последние им не хочется занимать по статусу». Подобное поведение первого лица нашего края не могло не сказаться на повседневной его деятельности вне сферы науки, где он чувствовал себя полным хозяином. 


Встреча президента АН СССР, академика А.П. АЛЕКСАНДРОВА с первым секретарем Приморского Крайкома КПСС В.П. ЛОМАКИНЫМ в кабинете директора БПИ ДВНЦ АН СССР в 1983 году в связи с вручением ДВНЦ Ордена Трудового Красного Знамени


Я не буду задерживаться на деятельности В.П. Ломакина, возглавлявшего партийную власть Приморского края в течение 15 лет (с 1969 по 1984 гг.), так как эта тема заслуживает особого внимания. Напомню только о трагически сложившейся судьбе, благодаря «деятельности» Ломакина, талантливого, высокопрофессионального, ставшего легендой, начальника Дальневосточного морского пароходства (ДВМП) Валентина Петровича Бянкина. Он был назначен приказом министра морского флота СССР в 1969 году и проработал на этом посту до 1977 года, но за это время производительность вверенного ему пароходства увеличилась на порядок. Им впервые в нашей стране были освоены линейные и контейнерные перевозки грузов на всех водных путях сообщения с зарубежными и отечественными портами. Благодаря его инициативе были введены в соответствующих вузах (прежде всего в ДВВИМУ, ныне – МГУ) новые, но крайне необходимые для того времени специальности инженеров водного транспорта, с усиленной подготовкой не только в организации морских перевозок, но и в экономике. Причём он не ограничился идеей организации этого факультета, а подготовил и опубликовал учебные пособия и монографии по контейнерным перевозкам и истории русского торгового мореплавания, что свидетельствует о его масштабности и глубине познания в избранной отрасли. По этим материалам в 1979 году он защитил кандидатскую диссертацию. Его знали и ценили не только в нашей стране, но и за рубежом. Естественно, как знающий специалист, он не все распоряжения, исходящие от крайкома партии, выполнял без корректива, что не могло оставить равнодушным первого секретаря, завистливого и мстительного. Вскоре В.П. Бянкин был снят с занимаемой должности и заменен более послушным чиновником. Видя, как созданное его руками детище стало приходить, а далее вместе со страной, в упадок, он покончил с собой. И этот случай был не единичным, о чём читатель в настоящее время может ознакомиться в интернете. Учитывая сказанное, возникает мысль о том, что справедливо было бы убрать В.П. Ломакина из списка почётных граждан г. Владивостока, а включить в него В.П. Бянкина, который действительно этого заслуживает.


Потери академической науки на Дальнем Востоке во времена правления В.П. Ломакина были не столь трагичны, благодаря большей её автономии, но все же достаточно ощутимыми. Не выдержав мелкой опеки и стратегических «указявок» крайкома партии, а также приобретя ишемическую болезнь сердца А.П. Капица в 1977 году подал в отставку, навсегда покинув Дальний Восток. Его преемником на посту председателя президиума ДВНЦ стал академик Н.А. Шило, которого рекомендовало высшее руководство АН СССР, как опытного и закаленного борца за свободу науки в условиях Крайнего Севера. Чтобы не повторять ошибок своего предшественника, Н.А. Шило, вступив в должность руководителя, упразднил созданный по инициативе Ломакина партийный комитет Владивостокских учреждений центра с постоянным представителем от крайкома КПСС. Мотивация этого решения была вполне разумной и целесообразной, так как в каждом институте и или в другом подразделении центра имелась своя первичная партийная организация, которая призвана заниматься «партийными» проблемами своих коллективов и не вмешиваться в проблемы, не относящиеся к их компетенции. Избавившись от плотной опеки, как писала Марина Цветаева: «За моей спиной крылатой перестал сидеть ключарь, еженощный соглядатай, ежеутренний звонарь…»  Н.А. Шило не решил кардинально свих проблем. И через семь лет единоборства, как и его предшественник, тоже покинул этот пост, сославшись на возраст. Это противостояние продолжалось до той поры, пока КПСС не утратила окончательно своих позиций и, соответственно, своего влияния. В послевоенное годы и в настоящее время дальневосточные учёные, теперь уже в составе ДВО РАН продолжают работать успешно над фундаментальными и прикладными проблемами, связанными с развитием производительных сил нашего региона, включая оборонные. Но эта тема уже выходит за рамки нашего сообщения и будет продолжена в будущих номерах нашей газеты.


Владимир ГОЛОВ,

главный научный сотрудник сектора биогеохимии ФНЦ Биоразнообразия наземной биоты Восточной Азии ДВО РАН, доктор биологических наук 


Фото из личного архива автора


 

воскресенье, 22 ноября 2020 г.

«Это и моя Родина тоже…»

 



Отзыв (рецензия) на книгу А.С. Рязанова «Родина моя!..», Владивосток, «Дальиздат», 2019 год

До прочтения вышеупомянутой книги Анатолия Рязанова, я, к сожалению, не был знаком с его прозой и знал автора как поэта – песенника, по таким популярным и часто исполняемым хитам на Приморской сцене, как «Океан доброты», «Чудо-планета», «Я верю в тебя», и другие. Мне нравятся его песни, они мелодичны, с легко запоминающими словами, не приземлёнными, а летящими над обыденностью и напоминающими о великой миссии человека, живущего на Земле, и призывающими к добру и справедливости. 


Владимир Иванович ГОЛОВ
Фото Леонида МАКОГИНА


Когда же я начал читать его книгу «Родина моя!..», то вдруг ясно почувствовал, что это и моя Родина тоже. Причём не в общих чертах, как у каждого сверстника, живущего в одной стране, детство и юность которого пришлась на советский период времени, на Отечественную войну и голодные годы, связанные с послевоенной разрухой, а в деталях. Оказалось, что в детстве мы жили не только в одно время, но и совсем рядом в одном часовом поясе, в одной Амурской области, правда, в разных районах. Я жил в г. Шимановске, через который проходит южная граница вечной мерзлоты, а он в г. Благовещенске, областном центре, расположенном в месте слияния рек Зеи и Амура и нас, разделяло всего каких-то 200 км (по прямой). После окончания средней школы я переехал в г. Благовещенск, где в течение пяти лет учился на агрономическом факультете сельскохозяйственного института, и таким образом мы с А.С. Рязановым стали настоящими, без оговорок, земляками. Несмотря на разницу в климате (в Шимановске зимой было холоднее), флора, судя по хорошим ботаническим, почти профессиональным, и в то же время художественным описаниям Анатолия Рязанова, была практически идентичной. Когда он живописал рыбалку на речных, озерных и болотных ландшафтах, у меня возникало ощущение, что всё это происходило со мной. Эта магия присутствия достигалась не только простым, доступным и вместе с тем колоритным и образным языком, идущим от сердца искреннего и честного писателя, но и похожестью наших судеб и нашей жизни. Я имею ввиду, что рос я тоже в многодетной семье (семеро детей, из них три сестры и четыре брата, двое из которых умерло в раннем детстве, первый Толя в голодные 30-е годы, вследствие коллективизации, другой Коля во время войны). Моя мама, Степанида Кирилловна, была удивительно похожа и внешне, и внутренне на мать Анатолия, Надежду Ивановну. Даже лексикон был одинаковым, такие слова как «мантулить», «колготиться», «руки-крюки» или о любителях выпить зелья – «подбусал», «оглоушил», «наклюкался» я слышал только от бабушки и матери. Возможно, они входят в диалекты молокан или старообрядцев, которых в прошлые времена было много в Амурской области и вообще в России, среди которых жили наши предки, пока не утихли на них гонения, инициированные как царской и в равной степени советской властью, а также православной церковью. А когда они совсем, практически, исчезли с территории России, стали забываться эти образные и выразительные слова и словосочетания.


Книга А.С. Рязанова ещё хороша тем, что побуждает читателя, как бы исподволь и ненавязчиво на примере своей большой и трудолюбивой семьи, а также своей жизни показать, почему мы любим свою родину. Откуда и как зарождается чувство патриотизма, на котором «основано от века, по воле Бога самого, само стоянье человека, залог величия его», как писал А.С. Пушкин. Поэтому она будет исключительно полезна для молодых людей в период отрочества, когда юноша или девушка начинают задумываться о том, чему посвятить свою жизнь, какова цель и смысл её, в конечном счёте?! Все мы родом из детства, в период которого человек усваивает интуитивно, на примере родителей, родственников, друзей и просто знакомых житейские навыки, жизненные приоритеты и устремления. И если это происходит в такой семье и в таком окружении, о котором с любовью, бережно и профессионально повествует автор, это не может оставить равнодушным читателя, делая его заинтересованным участником описываемых событий. Современную молодёжь вряд ли сейчас воодушевят призывы Павки Корчагина посвятить всю свою жизнь «борьбе за освобождение человечества» или гимны большевиков «мы наш, мы новый мир построим, предварительно разрушив старый, причём до основанья». Нам природою дано искать в жизни гармонию, которая покоится в первую очередь на чувстве справедливости и порядка, как в природе («невозмутимый строй во всем, созвучье полное в природе»), согласно Ф.И. Тютчеву. И этому в книге Анатолия Рязанова, на мой взгляд, уделено основное внимание.


Полагаю, что книга А.С. Рязанова будет интересна, близка и поучительна не только для молодёжи, детей и внуков, которым автор посвятил её написание, но и более старшему поколению, имеющему свою жизненную позицию и свой взгляд на затронутые в книге события и проблемы. Много интересного и полезного в ней обнаружат историки, учителя, ведущие гуманитарные дисциплины, ученые и краеведы. Прежде всего, книга подкупает своей аргументацией, ссылками на достоверные события и документы, которые использует автор. Всё как в хорошем и добротном научном историческом обзоре. В первую очередь, это касается его родословной по материнской и отцовской линиям (род Лепехиных и Рязановых), почти до пятого колена, а также экскурса в глубокую историю секты молокан в России. Нужно было поднять уйму документов, расспросить живущих родственников, которые не всегда владели объективной информацией хотя бы потому, что во время Сталинских репрессий этим заниматься было небезопасно, и многие скрывали своё происхождение.


По роду своей деятельности я всю свою сознательную жизнь занимался наукой в области сельского хозяйства, а после перестройки увлекся историей освоения почвенного покрова и земледелия на Дальнем Востоке, поэтому знакомство с книгой А.С. Рязанова для меня оказалось исключительно полезным. Я с удовольствием и с немалым удивлением прочёл его подробные и достоверные сведения о молоканах и, прежде всего, о том, что они были прекрасными аграриями и великими тружениками, несмотря на гонения и частую смену мест обитания. После знакомства с книгой японских и наших авторов «Дни в Романовке» (М. 2012 г.) о жизни, хозяйственной деятельности и незавидной судьбе вечно гонимых старообрядцев, я стал относиться к ним с чувством глубокого уважения и сострадания. Аналогичные чувства я испытал и в отношении к молоканам после прочтения «Родина моя!..» А. Рязанова. Ещё 30-40 лет тому назад я пришёл к неутешительному выводу, что общественный тип хозяйствования (у нас колхозы и совхозы, а в Китае при Мао Цзедуне, который слепо копировал Сталинскую политику, они назывались – госхозы) оказался самым неэффективным. К примеру, урожай сои в Амурской области в 50-70-е годы минувшего столетия колебался от 2 до 8 ц/га. Самые передовые хозяйства иногда получали до 10 ц/га, за которые руководству этих колхозов вручались высокие правительственные награды. В те годы, и тем более в настоящее время такой урожай считается позорным. Подобные урожаи получали во время правления Ивана Грозного (1533 – 1584 гг.), более 400 лет тому назад, когда земледелие было примитивным, а такие науки как генетика, почвоведение и агрохимия вовсе не существовали. Для наглядности влияния форм собственности на землю, я хочу привести пример из опыта выращивания сои в Китае, где к тому времени уже отошли от общественного владения землей, скопированного с нашей страны, а передали её крестьянам в личную собственность, благодаря реформам Ден Сяопина. Ещё в 50-е годы, при общественном землепользовании урожай этой культуры в КНР не отличался от наших и был в пределах величин, приведённых выше. В 1990 году (в начале перестройки в СССР) я впервые побывал в КНР на совещании по сое в Харбинской сельскохозяйственной академии, где меня спросили о среднем урожае сои в нашей стране. Я знал, что они убого выглядят по сравнению с современными, китайскими и назвал рекордный урожай передовых хозяйств (10 ц/га), а не средний по стране (у нас 6,5 ц/га, а в Китае 20 ц/га). И все равно я испытал горькое чувство обиды за нашу державу. Причём нужно подчеркнуть, что посевов сои в Китае, практически во все времена было больше на порядок (у них 10 млн га, а у нас около 1 млн га). Одним словом, коллективизация как способ борьбы с частной собственностью оказалась так же бесплодна, как борьба с пьянством путём введения «сухого закона». Идея привлекательна, но не работает!


Поэтому от работников колхозов и совхозов невозможно было ожидать заинтересованного труда на общественной, называемой в те времена государственной, а по существу, ничейной ниве. Вся мировая история земледелия многократно и убедительно доказала, что в сельском хозяйстве, как нигде, принцип личной или частной заинтересованности является определяющим. Отечественное крестьянство во все времена существования пашенного земледелия было лишено права собственности на землю, и даже отмена крепостного права (1861 г.) не изменило ситуации. Крестьянство после 1861 года избавилось от помещичьей зависимости, но прав собственности на используемый земельный участок так и не приобрело вплоть до 1917 года. После революции пахотные угодья передали крестьянам, и пока в стране сохранялся НЭП, население, основную массу которого составляло крестьянство, существовало вполне сносно. И тут нагрянула коллективизация (1927-1937 гг.). Вначале это мероприятие проводилось на добровольной основе и поскольку большая часть крестьянства отнеслось к этой идее резко отрицательно, по вполне очевидным причинам, коллективизация практически сошла на нет.


Впервые в России власть дала крестьянам землю и вдруг предлагают возвратить, чтобы использовать артельно. Переубедить, пропитанных коммунистической идеей большевиков пытались некоторые здравомыслящие члены ВЦИК (Н.И. Бухарин, А.И. Рыков, М.П. Томский и др.) но, как догадывается читатель, в «сталинские времена», это не могло привести к компромиссу или взвешенному решению. Они закончили свою жизнь, подобно другим оппонентам, как во времена Великой Французской революции на эшафоте. В этом драматизме практически всех известных мировых революций ещё предстоит разобраться потомкам. «Почему так происходит? – вопрошал великий дипломат своего времени Отто Бисмарк, – если революцию готовят гении и учёные-теоретики, осуществляют герои, рыцари и фанатики, но плодами её, как правило, пользуются авантюристы и проходимцы?». Произошедшая после действительно демократической, Февральской революции следующая Октябрьская революция привела не к свободе трудового народа, а к узурпации власти большевиками, действующими от имени пролетариата, которого ещё в России практически не существовало. Своё истинное лицо они показали после физического устранения «правых уклонистов» и при проведении коллективизации сельского хозяйства. Большевики, покинув учредительное собрание Временного правительства, которое было легитимным в тот период и воспользовались проходившим в октябре 1917 года Вторым Всероссийским съездом рабочих и солдатских депутатов, на котором провозгласили о том, что вся власть переходит Советам. На этом съезде было принято два декрета (о мире и о земле) и сформировано правительство: ВЦИК и Совнарком, которое продержалось до 90-х годов ХХ столетия, и которое после смерти В. Ленина (1924 г.) бессменно возглавлял И. Сталин. Этого революционера до 1917 года знал узкий круг (уголовная бригада по экспроприации класса буржуазии, сокращенно экс, возглавляемая легендарным «Камо», настоящая фамилия Тер-Петросян). Проще говоря, банда грабителей «медвежатников» по изъятию ассигнаций, золота, драгоценностей, хранящихся в частных и государственных банках, а также в домах богатеньких особ. Всё как по предсказанной схеме О. Бисмарка: у революции были идейные вдохновители и теоретики – К. Маркс, Ф. Энгельс, были исполнители – В. Ленин, Л. Троцкий и др., а далее появились пользователи и сатрапы И. Сталин, Л. Берия, К. Ворошилов и другие. И вместо ожидаемого демократического рабоче-крестьянского государства, где «свободно дышит человек», построили громадную, хорошо организованную, планомерно и быстро заполняемую тюрьму народов, именуемую ГУЛАГом. А что же ещё можно было ожидать от такого функционера революции, каковым был Сталин, у которого за плечами была церковно-приходская школа, незаконченная духовная семинария и «тюремные университеты»? Добившись неограниченной власти и обладая параноидальной подозрительностью, он окружил себя послушными и беспринципными бюрократами, подбирая их по признаку личной преданности. Когда его идея коллективизации крестьянства потерпела полнейший крах, он предложил провести её силовыми методами, руководствуясь излюбленным девизом – «цель оправдывает средства». Практически все добросовестные крестьяне, наиболее трудолюбивые и успешные попали в группу подлежащих «раскулачиванию», т.к. основные запасы собранного в 1928 году зерна находилась в их собственности. Экспроприированное зерно пошло на оплату приобретённых станков и другого оборудования, а также на оплату иностранным специалистам, приглашённых к нам освоить закупаемое оборудование для радикальной индустриализации страны. Зерно практически всё было изъято, а личный скот, который тоже подлежал сдаче в коллективные хозяйства, крестьяне порезали. На следующий год из-за отсутствия семян, депортации основного контингента крестьян в районы Сибири и Дальнего Востока, а также низкого урожая разразился самый масштабный и длительный голод (1929-1932 гг.) унёсший 5 млн. жителей Поволжья, и других западных областей РСФСР, Украины и Белоруссии. Голод этот был искусственно спровоцирован по причине некомпетентности, невежества и крайне равнодушного, по существу преступного отношения правящей верхушки к населению России. С учётом погибших в результате депортации, проведённой без всякой подготовки в условиях антисанитарии, всего погибших в период коллективизации по самым скромным и не очень достоверным источникам, оказалось более 7 миллионов человек. И всё это произошло в основном по вине И. Сталина, который к этому времени сосредоточил власть в своих руках, а тех, кого он пригласил в члены ВЦИК, были классическими советскими бюрократами, живущими по принципу «что изволите?». И если к этой цифре прибавить количество репрессированных за тридцать лет правления Сталина, подпись которого всегда была под расстрельными статьями, то получается внушительная цифра – около 27 млн. человек, а по данным международной организации «Мемориал» до 38 миллионов. Это больше, во всяком случае, не меньше, чем количество погибших во время Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.). И ради чего были принесены эти жертвы? Если вспомнить всех наиболее жестоких правителей в мировом масштабе за время существования человечества (Нерон, Чингиз-Хан, Иван Грозный, Адольф Эйхман, ярый антисемит, Г.Ю. Цезарь – Калигула, Леопольд – 2 из Конго и многие другие), то все они по количеству жертв, причём вместе взятые, значительно уступают И.В. Сталину. Очень хорошо психологический портрет нашего социалистического «императора» написан абхазским и русским, советским писателем Фазилем Искандером (роман «Сандро из Чегема», глава 8 «Пиры Валтасара»), после прочтения которого возникает стойкое убеждение, что такого человека ни при каких обстоятельствах не следовало допускать к власти.


В этой рецензии, как может показаться читающим её, выглядит излишне подробное описание жестокости правления Сталина и как бы не очень логично выглядит связь этих событий с книгой «Родина моя!..» А. Рязанова. Но именно эта книга с новой силой пробудила во мне «чувство старое, забытое, но готовое проснуться». Поэтому в свое оправдание могу сказать, что данная тема сидит во мне как осколок и причиняет душевную боль, которую провоцируют обычно старые раны. Как могло случиться, что откровенный садист, который к людям относился как к надоедливым насекомым, а во время войны как к пушечному мясу, и не жалел даже членов своей семьи, мог столько лет править нашим государством? Ведь в настоящее время стало совершенно очевидным, что причина смерти жены Сталина было не самоубийство, а убийство, организованное им самим. Так же, как в случае с С.М. Кировым, Л.Д. Троцким, Г.К. Орджоникидзе и других, которым он явно уступал в популярности, нравственном и общем развитии, т.е. он был лишён всех тех качеств, которыми должен обладать настоящий лидер и глава государства. Весьма показательным было его поведение во время войны, особенно в её начале, когда мы потеряли около 2 млн военнослужащих, в чём основная вина была именно Сталина. К этому времени он занимал пост главнокомандующего вооруженными силами нашей страны, и который, отвечавший за всё и вся, додумался отдать приказ, запрещающий открывать огонь по наступающему противнику, т.к. ему показалось, что это провокация?! А чтобы отвести от себя подозрения в причастности к такому позорному и преступному провалу, подставил и приговорил к расстрелу тех генералов, у которых не хватило мужества его ослушаться и которые пошли у него на поводу?! Поведение в обычных традициях уголовника. Его стратегия в начале войны, когда он назначил на самые высокие посты командующими даже не фронтов, а направлений (южное, центральное и северное) самых преданных и самых бездарных, как оказалось, маршалов К. Ворошилова, М. Будённого и С. Тимошенко также потерпела крах. Но у нас остались ещё в стране люди, которые верят до сих пор в его гений и прозорливость. Увы, войну выиграл не Сталин, а народ! И без его активного участия это случилось бы раньше и с меньшими жертвами.


Поэтому, когда я прочёл в книге «Родина моя!..» о мытарствах и практически загубленной жизни близких родственников автора книги (дяди Ивана Ивановича и деда Ивана Исаевича Лепехиных) у меня ком подкатил к горлу и я долго не мог успокоиться. И пока не перечитал всё, что у меня было о старообрядцах, молоканах, и о роли Сталина в гонениях этих замечательных и несчастных изгоях, а также пока не изложил это всё на бумаге, они преследовали меня как наваждение днём и ночью. Это же какими надо быть твердолобыми злодеями и зашторенными горе-политиками, чтобы не оценить способностей молокан выживать в любых условиях. Только они могли выращивать на амурских почвах культуры, которые при советской власти воспринимались как экзотичные (арбузы, дыни и др.). Только они могли применять севообороты самые современные, владеть гребневой культурой земледелия, которую выдавали как пионерскую в советские времена, и, в конечном счёте, быть изгнанным за пределы Родины. И даже вырвавшись из России и поселившись в Китае, который охотно принимал таких умелых и необременительных беглецов в северные необжитые провинции, они не избавились от преследований, испив свою горькую чашу до дна. Очень показательна в этом отношении судьба нескольких семей старообрядцев, поселившихся в Манчжурии (Китай) недалеко от КВЖД, между городами Муданьцзяном и Харбином, которые бежали из России от коллективизации и организовали село Романовку. Построили дома, обзавелись хозяйством, стали жить-поживать, но тут нагрянули «освободители» в лице Красной Армии и сказке пришел конец. Я ничуть не хочу очернить нашу армию, она действительно избавила многие народы от фашистской чумы, но в данном случае она выполняла приказ нашего безнравственного, идеологизированного и недалекого «правителя». Мужчин, живших в Романовке, повязали и отправили в ГУЛАГ, а женщин и детей разбросала жизнь по всему свету – кто-то обосновался в Австралии, кто-то в США, а некоторые и до сих пор живут в Бразилии, Аргентине или Канаде. Романовка до её исчезновения и окончания Второй мировой войны находилась на территории оккупированной Японией (Маньчжоу-го) и японцы стремились заселить эти пространства трудовым крестьянством. Когда они посетили Романовку и познакомились с их посевами и организацией производства, то пришли в восторг, решив представить и рекламировать это хозяйство как образцово-показательное. В настоящее время, по данным наших историков, многие семьи старообрядцев и молокан пытаются вернуться на родину в связи с кардинальными изменениями в стране и с резким сокращением населения, особенно на Дальнем Востоке. И если не воспользоваться этим, чтобы исправить ошибки прошлого, то в данном случае наше поведение уже будет квалифицироваться не как глупость или заблуждение, а как преступление по отношению к собственному народу. Об этом в последнее время часто упоминает в своих выступлениях наш президент В.В. Путин, подчеркивая, что в ближайшие десятилетия демографическая проблема для России станет наиболее важной. А решать её надо не с помощью китайских арендаторов, которые отравляют наши почвы, или разного рода гастарбайтеров, а с помощью своего заинтересованного населения и в т.ч. эмигрантов. И прежде всего русскоязычных эмигрантов, которых по самым скромным подсчётам за минувший век, в течение которого нам фатально не везло с правительством, насчитывается не менее 20 млн. человек. Согласно другим зарубежным и отечественным источникам их число составляет более 30 млн. Будем надеяться, что наши люди соберутся, наконец, в свои пенаты и обретут мир и справедливое к себе отношение, которое они заслуживают более, чем кто-то другой. И я вполне согласен с автором «Родины моей!..», что нашей стране необходимо сохранять тот положительный опыт, который накопился в течение длительной и славной истории в отношении не только хозяйственной деятельности, но и в отношении нравственности, морали и справедливости, без которых наша страна не могла обходиться во все времена. И в то же время всегда обходилась без однополых браков, употребления наркотиков и расизма, разных оттенков, которые процветают в современном цивилизованном мире, и, как правило, приводят к агрессии и противостоянию. Традиционная культура, любого народа и в любых формах (обрядовой, религиозной, летописной и пр.), прошедшая длительный отбор и сохранившаяся до наших дней, не может быть приходящей по определению. Именно поэтому её нужно сохранять, оберегать и пользоваться. Как раз к этому призывает автор в своей замечательной книге.


Много внимания автор рецензируемой книги уделяет разоблачению неблаговидных мифов о России (об агрессии, пьянстве, о грязи, лени и др.) имеющих хождение в настоящее время за рубежом, особенно в США и странах западной Европы. Причём наиболее активное участие в этом малопочётном занятии принимает Польша, привыкшая паразитировать и увеличивать свою территорию за счёт других государств, в основном России. О мифах, примерно в аналогичной форме всего несколько лет назад (2010-2018 гг.) в нашей стране уже публиковались три издания, в трёх томах книги Владимира Мединского, нынешнего министра культуры России, где он убедительно и подробно излагает и доказывает на основании достоверных исторических документов их несостоятельность и абсурдность. Знакомясь с книгой А. Рязанова, и в первую очередь, с её оглавлением и рубрикацией, аналогичной вышеупомянутой я, грешным делом, подумал, что буду читать конспективную версию книг В. Мединского, хотя сразу оговорюсь, что ничего предосудительного в этом не вижу. Считаю, что в любой книге, адресованной молодёжи, необходимо писать и разъяснять, кто заинтересован в этом вранье, чтобы подрастающее поколение знало о достоверных источниках мифотворчества. Однако я был приятно удивлён после прочтения этих разделов, что А.С. Рязанов шёл своим путём в опровержении перечисленных выше мифов, пользуясь своей доказательной базой, в т.ч. местной, исследуя быт, обычаи и моральный кодекс тех же молокан и старообрядцев, что придает ещё больший вес и основательность занятой им позиции. Я с большим интересом и удовольствием прочёл у А. Рязанова потрясающий по силе опровержимости и юмора тот факт, что польский посланник, и претендент на российский трон, Лжедмитрий, во времена Смуты был уличен в том, что он не русский «по запаху», т.е. по тому, что он не ходил в баню! Уж, перед коронацией-то можно было помыться. Ведь на святое дело шел?! Да, не по-нашему, это не по-русски. Теперь я обязательно в своих лекциях для студентов буду пользоваться этим аргументом.


Значительный интерес вызывает последний раздел рецензируемой книги: «Первые в мире», посвящённый нашим талантливым учёным, конструкторам, изобретателям и вообще всем тем, кто оказался первым в каком-то благородном деле, подвиге или поступке. И здесь наша страна оказалась в первых рядах, как убедительно показал это в своей книге Анатолий Рязанов. Кроме широко известных достижений нашей научной мысли и рекордов, в космосе, а также «на земле, в небесах и на море» автор поведал о малоизвестных фактах иного порядка. Речь идет об умалчивании, присвоении и элементарном воровстве отечественных изобретений иностранной разведкой и вследствие предательства государственных служащих при слабой законодательной базе в отношении охраны интеллектуальной собственности, как это имело место во времена перестройки в нашей стране и в бывших союзных республиках. Наиболее ощутимый урон нашему лидерству, особенно в области науки и культуры принесло авторитарное правительство в первой половине ХХ века, после того как вынуждено было эмигрировать 4,5 млн. человек, причём наиболее образованной части населения. Среди них оказалось много известных будущих учёных, в том числе лауреатов Нобелевской премии, огромную пользу принесшие другим, чаще всего враждебным по отношению к нам государствам (экономист В. Леонтьев, авиаконструктор И. Сикорский, создатель первого телевизора В. Зворыкин и многие, многие другие). Но на этом потери нашего интеллектуального потенциала в стране не закончились. В период сталинских репрессий и на фронтах отечественной войны погибли сотни и, вполне возможно, тысячи учёных (кто их считал?), в то время как в других воюющих странах к ним относились более бережно и уважительно. В этом отношении весьма показательна судьба талантливого отечественного изобретателя Льва Сергеевича Термена, о котором упоминает в своей книге А. С. Рязанов.


Л.С. Термен родился в 1896 году в дворянской православной семье (г. Петербург). В 1916 году окончил, обучаясь параллельно, два учебных заведения: Петербургский университет (физмат) и консерваторию по классу виолончели. В 1919 году профессор А.И. Иоффе, у которого Лев Термен учился в университете, предложил ему возглавить одну из лабораторий, руководимого им физико-технического института. В 1920 году Л.С. Термен сконструировал электромузыкальный инструмент, терменвокс (vox- голос), в котором для извлечения звука использовались электроколебания звуковых частот (волн) от генератора, работающего на электронных лампах. Терменвокс снабжён двумя антеннами, одна из которых ответственна за высоту звука, вторая за его громкость. Меняя расстояние между источниками звуковых волн, с помощью рук, как это делают дирижеры оркестра или хора, можно воспроизводить нужную мелодию. С помощью этого инструмента удается имитировать звучание скрипки, виолончели, флейты, вокализа. Именно это изобретение, выполненное в начале ХХ века Л. Терменом, послужило толчком к появлению многих электромузыкальных инструментов, таких как синтезатор, вокодер, лазерная арфа и других, которые широко стали использоваться многими великими музыкантами и композиторами ХХ века (Равель, Гершвин, Дж. Миллер и др.). Весьма уважительно о нём, как о новаторе в музыке отзывались Д. Шостакович и С. Рахманинов. А изобретатель первого в мире синтезатора Роберт Муг сказал о Л. Термене: «Это просто гений, который способен на всё». Позже он изобрел множество автоматов, в т.ч. дистанционных (автоматические двери, автоматы освещения, сигнализации, а также одну из первых систем «дальновидения», т.е. телевидения).


Однако наибольшим успехом у властных структур нашей страны, особенно у работников НКВД, позже КГБ, пользовались аппараты для прослушивания (жучки), каковых Лев Термен изготовил великое множество, в том числе труднообнаруживаемых (без элементов питания) которые успешно были использованы в американском посольстве в течение восьми лет без обнаружения. Причём американцы ещё долго не могли воспроизвести подобный аппарат. Однако его музыкальные достижения в СССР не были оценены по достоинству, несмотря на то, что терменвокс был показан В.И. Ленину, который пытался на нём исполнить «Жаворонка» М. Глинки. В целом он одобрил инструмент, но перспектив его применения не увидел. И только в 1927 году Л.С. Термену улыбнулась фортуна, когда его пригласили на международную музыкальную выставку, которая проходила во Франкфурте-на-Майне (Германия), где он продемонстрировал свой инструмент, что вызвало оглушительный успех, который в одночасье сделал Льва Термена знаменитым. Наибольшей популярностью музыкальные нововведения Л. Термена позже использовались в Японии и особенно в США, где он запатентовал свои изобретения и стал членом клуба миллионеров (своеобразное масонское ложе), попав в список 25 наиболее знаменитых людей США. Как известного изобретателя его приглашают работать в США и даже разрешают в знак особого доверия открыть российское торговое представительство в этой стране. Америка всегда славилась тем, что умела привлекать талантливых учёных и конструкторов, создавая им комфортные условия для работы и проживания. В настоящее время эти качества наблюдаются у первых лиц в правительстве стран АТР и прежде всего Китая, Японии и южной Кореи. Чего нельзя сказать о нашем правительстве, как в былые времена, когда страна развивалась поэтапно и у каждого этапа был свой конвоир, так и в нынешние. Только за время перестройки, когда академическая наука влачила жалкое существование, из нашей страны эмигрировало около 25% учёных.


При выезде в США Л. Термену, как специалисту по добыче секретной информации с помощью «жучков» (другого Термена наша власть не замечала) ему предложили работу агента НКВД и, чтобы не потерять гражданства, он вынужден был согласиться. Двойная жизнь в США ему давалась без серьёзных на то усилий, благодаря общению с элитой американского общества. У него в студии бывали не только композиторы и музыканты (Джордж Гершвин, Морис Равель, Брайон Ино, Глен Миллер, Иегуди Менухин и бывший одессит скрипач-виртуоз Яша Хейфиц), но и такие персоны как Чарли Чаплин, Альберт Эйнштейн, магнат Джон Рокфеллер и будущий 34-й президент США, генерал армии Дуайт Эйзенхауэр. В такой компании он мог получать свежую информацию буквально из первых рук. Но мы должны помнить, что пути господни неисповедимы, и «часто с удачей приходит беда». Л. Термен повстречал там свою любовь, темнокожую танцовщицу из первого негритянского балета Лавинию Вильямс и как истинный христианин и настоящий джентльмен разводится с первой женой и женится на Л. Вильямс. Однако не эти качества были в почёте у американцев. Истинные патриоты США не могли простить ему брака с темнокожей девицей. Как это он мог забыться и заключить союз с женщиной, которой позволительно жить только в Гарлеме, но никак ни в Манхеттене или Бруклин Хайтс?! Наш герой совсем упустил из виду, что в США расизм, как хроническая болезнь процветает со времен Колумба. Пред ним захлопнулись двери домов, в которые совсем недавно он мог входить практически без предупреждения. Естественно, это вызвало недовольство не только в музыкальном и политическом бомонде США, но и во властных структурах СССР, особенно в органах госбезопасности, которые возлагали на него большие надежды. Его тут же затребовали в Москву, а по прибытии арестовали. Суд был скорым и суровым, шёл 1937 год. Как обычно, ему предъявили абсурдные обвинения в пособничестве фашистской Германии, а также в подготовке и участии убийства С.М. Кирова.


Дознаватели из НКВД действовали стандартно, грубо и примитивно, не делая поправок на возраст, пол и социальный статус обвиняемого. Судебная процедура во время репрессий была упрощена до предела. Вместо суда присяжных были созданы «тройки» куда входили представители партийной власти на уровне края, области или республики (идейные вдохновители, проще – «паханы»). Представители карательных органов НКВД тех же территориальных уровней («палачи») и прокурорский надзор, т.е. делегат из прокуратуры, отвечающий за соблюдение законности судопроизводства (на тюремном жаргоне «шестерки»). Если составить символическую тройку в масштабе нашего государства тех времен, то в неё вошли бы следующие представители «власть предержащих». Идейный вдохновитель (в простонародии – «пахан») – И.В. Сталин, исполнитель (палач) Л.П. Берия и судебный надзиратель («шестерка») А.Я. Вышинский. Моральный облик первых двух представителей главной тройки страны читателю довольно хорошо известен, а третий был типичным партийным угодником, трусливым, лицемерным и продажным, каковых немало толпилось вокруг «вождя всех народов». Именно Вышинскому принадлежит одобренная Сталиным идея создания «троек» и введение в судопроизводство принципа средневековых инквизиторов о признании как «царице доказательств», которого добивались при допросах всеми дозволенными и недозволенными средствами в наших органах НКВД.


Когда же Лев Термен ознакомился с обвинительным заключением, сработанным под копирку и предъявленным сотням и тысячам таким же, как он арестантам и, обратив внимание на очевидные несуразицы в этих доносах, он решил их опровергнуть. Например, тем фактом, что во время покушения на С.М. Кирова он был в США и не мог физически быть соучастником убийства. Крайне смехотворным выглядит утверждение, что Л. Термен принимал непосредственное участие в организации покушения на Кирова, которое должно было состояться во время посещения им Пулковской обсерватории, для знакомства с маятником Фуко. Но казус состоял в том, что, маятник Фуко находится не в Пулковской обсерватории, а в Исаакиевском соборе, о чём известно каждому жителю Санкт-Петербурга (Ленинграда), но не малограмотным «тройкам», включая главную в СССР (ту самую символическую). Детали покушения также были изложены в духе барона Мюнхгаузена: «когда маятник, в который предполагалось поместить бомбу, качнется в сторону С.М. Кирова, Л. Термен, находясь в США по сигналу, полученному от специального агента, должен будет нажать кнопку для приведения в действие бомбы». Такая синхронизация планируемых операций, пожалуй, и в наш космический век выглядит сомнительной. Когда же он попытался показать «следокам» нелепость приведённых в доносе фактов, его предупредили, что все детали он опишет в чистосердечном признании и собственноручно его подпишет. В противном случае он будет расстрелян. Судя по тому, что Лев Термен отличался неистребимым оптимизмом и жизнелюбием, он не стал опровергать несуразные обвинения, выдвинутые против него, ввиду бесполезности этого пути, а только добавил несколько деталей, придав им форму научной фантастики в духе барона Мюнхгаузена, на которое неспособен был состав «троек». Неизвестно, что повлияло на решение «суда», но он вместо традиционного расстрела получил 8 лет тюремного заключения с отбыванием на Колыме. И когда Л.С. Термен, проработав несколько лет в «шараге» авиаконструктора А.Н. Туполева, получил право переписки, он в первую очередь после длительного безмолвия известил близких о том, что он жив, здоров и подписался своей фамилией, только наоборот (Не-мрет), уверяя тем самым своих, что он бессмертен и впредь не стоит о нём беспокоиться. После отбывания срока («от звонка до звонка») он продолжает работать, в том же конструкторском бюро А.Н. Туполева, но теперь уже легально. Как и во время войны, они с С. Королёвым разрабатывали беспилотные, радиоуправляемые аппараты, которые спустя несколько лет были с успехом использованы при полётах на Луну, Венеру и Марс. Таким образом, несмотря на то, что Л. Термен остался в живых и прожил долгую жизнь (97 лет), он не состоялся в нашей стране как гениальный изобретатель, а был более известен за рубежом. И даже тот факт, что в 1947 году ему была присуждена Сталинская премия первой степени за изобретение подслушивающего аппарата (тема считалась секретной), ему так не удалось стать национальной гордостью России, в которой почётные места были заняты обычно авантюристами, «серыми кардиналами» и бездарными вождями. И в 1993 году он ушёл из жизни к тем, кто составлял лицо эпохи, а за гробом, кроме дочерей с семьями и четырёх мужчин, несущих его прах, никого не было. Так закончил свой жизненный путь талантливый изобретатель и учёный, которому сказочно «повезло» по сравнению с многими, и даже очень многими другими.


В заключение рецензии мне бы хотелось отметить кроме всех тех положительных моментах, о которых я подробно написал выше, обратить внимание читателя на то обстоятельство, что проблемы и события, поднятые и описанные в книге А. Рязанова не только актуальны и злободневны в настоящее время, как было отмечено выше. Эта книга побуждает задумываться о вещах более общего или философского порядка: о добре и зле, о диктатуре и демократии, о рабстве и свободе в широком смысле слова.


Владимир ГОЛОВ,

главный научный сотрудник сектора биогеохимии ФНЦ Биоразнообразия наземной биоты Восточной Азии ДВО РАН, доктор биологических наук


Адрес автора книги «Родина моя! …» Дальиздат. 2019, Рязанова Анатолия Сергеевича: Loginova_lana@mail.ru Секретарь А.С. Рязанова – Светлана Борисовна Логинова