Ратное и мирное поле. Яков Михайлович Одноконь

 

Трудовые подвиги учёных и сотрудников ВНИИ сои

Яков Михайлович ОДНОКОНЬ

     Наш рассказ – о Якове Михайловиче Одноконе (06.03.1910 – 26.08.1977 годы) – дальневосточном учёном-селекционере, специалисте по зональной агротехнике и организации сельскохозяйственного производства, участнике Великой Отечественной войны, авторе более десятка сортов яровой пшеницы и свыше 40 научных работ, брошюр, книг и изобретений, внёсшего значительный вклад в становление сельского хозяйства Дальнего Востока.

Яков Михайлович Одноконь родился в крестьянской семье, в селе Дружня Киевской области. С детских лет он познал нелёгкий труд хлебороба. Отец как мог учил сына азам крестьянской работы, а главное – привил любовь к земле-матушке. Подростком, несмотря на трудности тех лет, его определили в Мироцкую школу, что находилась в шести километрах от Киева. Это учебное заведение имело сельскохозяйственный уклон: занятия сочетались с работой на полях и в животноводстве. Яков был любознательным учеником, особенно интересовался растениями: как из простого зернышка появляется ему подобное, и почему не всегда крестьяне получают хороший урожай.

После окончания школы он поступил в Масловский сельскохозяйственный институт на отделение селекции и семеноводства. В 1932 году, после его досрочного окончания, Яков Одноконь сразу поступил в агропедагогический институт (ныне Тимирязевская сельскохозяйственная академия). После распределения выпускников его пригласили для беседы в Центральный комитет комсомола: требовались преподаватели в недавно открытый Тихоокеанский институт социалистического сельского хозяйства, находившийся во Владивостоке. Но с прибытием молодого специалиста на место назначения вуз был переведён в Благовещенск, впоследствии – в Иркутск. Но Якову Михайловичу по душе пришлись приамурские просторы: до самого горизонта простирались поля для выращивания сельскохозяйственных культур.

Вступив в должность научного сотрудника Амурской областной селекционной опытной станции, он занялся изучением научной темы по яровой пшенице. Перед молодым специалистом стояла задача – вывести сорта, неподдающиеся грибковым заболеваниям (особенно линейной ржавчине). При этом должны быть сохранены высокий урожай и хлебопекарные качества зерна. Примером в работе Якову Одноконю стал известный на Дальнем Востоке селекционер Всеволод Александрович Золотницкий, труды которого по достоинству оценены президентом ВАСХНИЛ Николаем Ивановичем Вавиловым. Многолетний кропотливый труд Якова Михайловича начал давать свои плоды: в 1941 году появились первые сортообразцы, устойчивые к грибковым заболеваниям.

В 1941 году Я.М. Одноконь ушёл на фронт. Пять долгих лет был оторван от неоконченных научных исследований, от родных и близких.

Старший лейтенант Я.М. ОДНОКОНЬ

Данных о том, где и когда воевал Яков Михайлович, к сожалению, в архиве института не сохранились, сообщил врио директора ФГБНУ «Всероссийский научно-исследовательский институт сои» М.О. Синеговский. Но подтверждением его достойного участия в Великой Отечественной войне является личное поздравление министра обороны СССР, Маршала Советского Союза Андрея Антоновича Гречко в мае 1975 года. Вот его текст:

«Старшему лейтенанту Якову Михайловичу Одноконю.

Уважаемый Яков Михайлович!

Сердечно поздравляю Вас с ХХХ годовщиной Победы над гитлеровской Германией и награждением юбилейной медалью.

В годы суровых военных испытаний Вы находились в рядах активных защитников нашей Родины. Ваши заслуги в Великой Отечественной войне будут вечно в памяти нашего народа.

Желаю Вам крепкого здоровья, счастья в жизни и успехов в труде на благо социалистической Отчизны.

Министр обороны СССР,

Маршал Советского Союза А. Гречко».

После Великой Отечественной войны Яков Одноконь продолжил исследования по селекции. В 1947 году он был назначен заместителем директора станции по научной работе. Правой рукой и надёжным помощником для него стала Анна Михайловна Апрелева, которая является соавтором первых сортов пшеницы, районированных в Приамурье. В 70-х годах прошлого столетия сорта, выведенные Одноконём, занимали три четверти посевных площадей в Амурской области. Эти сорта были востребованы в Приморском и Хабаровском краях, Читинской и Новосибирской областях, Монгольской Народной Республике.

В 1952 году, уже в должности заместителя начальника областного управления сельского хозяйства, Яков Михайлович разрабатывал мероприятия по вовлечению новых земель в сельскохозяйственное производство. Именно в этот период страна осваивала целинные и залежные земли. Во многом благодаря упорному труду этого учёного площадь пашни в Приамурье увеличилась до одного миллиона гектаров. За это его наградили медалью «За освоение целинных земель». С увеличением посевных площадей назрела необходимость расширить и базу подготовки специалистов.

С этой нелёгкой задачей мог справиться только такой опытный профессионал, как Я.М. Одноконь. Поэтому в 1957 году он был назначен директором Благовещенского сельскохозяйственного института (с 1993 года – Дальневосточный государственный аграрный университет), где он трудился до конца своей жизни. Под руководством Якова Михайловича была укреплена и расширена материальная база вуза. С открытием кафедры селекции и семеноводства Яков Михайлович был избран её заведующим. Теперь у него появилась возможность сосредоточить своё внимание именно на селекции пшеницы и учебном процессе.

Яков Михайлович ОДНОКОНЬ в мирное время

По результатам многолетней работы по выведению сортов яровой пшеницы Я.М. Одноконю вручены большая золотая и большая серебряная медали Выставки достижений народного хозяйства СССР, многочисленные грамоты и дипломы ВДНХ Амурской области. За большой вклад в развитие сельского хозяйства Амурской области, подготовку кадров для села Яков Михайлович награждён орденами – Трудового Красного Знамени, Ленина, «Знак Почёта» и медалями. Ему были присвоены звания «Заслуженный агроном РСФСР», «Почётный гражданин города Благовещенска». Имя этого замечательного человека занесено в Книгу почёта Центрального совета Всероссийского общества охраны природы.

Виктор МИГУНОВ,

ВНИИ сои

(Из книги «Этот день мы приближали как могли… Наука Дальнего Востока в годы Великой Отечественной войны: в воспоминаниях, биографиях, лицах и судьбах». – Владивосток: Дальнаука, 2020.) 

Высокие награды гвардии майора Б.И. Втюрина на войне и в науке

К 81 годовщине Дня Великой Победы: Победители. Учёные. Первопроходцы

Екатерина Алексеевна и Борис Иванович ВТЮРИНЫ

      Председатель ДВНЦ АН СССР, член-корреспондент АН СССР Андрей Петрович Капица для организации географических исследований на Дальнем Востоке в первых рядах специалистов пригласил своего давнего товарища и коллегу – известного учёного-мерзлотоведа и гляциолога, доктора географических наук Бориса Ивановича Втюрина, к тому времени прошедшего боевые испытания не только в горниле Великой Отечественной войны, но и в арктических и антарктических экспедициях. Так, А.П. Капица и Б.И. Втюрин плечом к плечу участвовали в Первом внутриконтинентальном санно-тракторном походе от станции «Мирный» вглубь самого холодного континента Земли, куда ещё не ступала нога человека. За значительный вклад в научные исследования, освоение и развитие Арктики и Антарктики они заслуженно удостоены звания «Почётный полярник».

С 1972 года в течение нескольких лет Б.И. Втюрин работал заместителем директора по научной работе Тихоокеанского института географии и там же возглавлял лабораторию мерзлотоведения. С ним вместе в лаборатории трудилась его жена и верная соратница – кандидат географических наук Екатерина Алексеевна Втюрина, занимавшаяся изучением закономерностей льдообразования.

И Борис Иванович, и Екатерина Алексеевна были исключительно скромными людьми, обладавшими лучшими человеческими качествами, в профессиональной среде высоко ценили их вклад в развитие географической науки. Они оставили богатое научное наследие в виде статей, книг, учебников, которые вызывают неизменный интерес не у одного поколения учёных, практиков, студентов. Широко известны их труды не только на родине, но и среди коллег за рубежом.

По семейным обстоятельствам Втюрины вынуждены были уехать в Москву, где продолжили работать в Институте географии АН СССР\РАН вплоть до выхода на пенсию, причём Борис Иванович ещё долгое время активно участвовал в работе Учёных советов Института географии и Русского географического общества, Почётным членом которого он был избран.

***

Борис Иванович Втюрин

Родился 27 октября 1924 года в деревне Малые Луги Тоншаевского района Нижегородской области. Летом 1942 года получил аттестат о среднем образовании и окончил курсы трактористов. 13 августа был призван в армию и направлен на учёбу в 3-е Ленинградское пехотное училище. После окончания училища, с мая 1943 младший лейтенант Втюрин воевал в рядах действующей армии на Воронежском фронте командиром стрелкового, потом миномётного взвода, позднее – на Степном, 1-м Украинском и 1-м Белорусском фронтах уже командиром стрелковой роты. С 1944 года в подчинении двадцатилетнего командира находилась сотня бойцов, многие из которых были вдвое старше его. Получил три тяжёлых ранения, по окончании войны демобилизован из армии как инвалид войны III группы. Награждён орденами Отечественной войны I степени и Красной Звезды, боевыми медалями, в том числе «За победу над Германией».

Борис Иванович ВТЮРИН в военные годы

Первый год мирной жизни Б.И. Втюрин работал учителем географии и военного дела в Тоншаевской средней школе, в 1947 году поступил на Географический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова, продолжив там же, с 1952 по 1955 годы, обучение в аспирантуре. Будучи студентом старших курсов он совмещал учёбу с работой старшим лаборантом в Институте океанологии АН СССР.

В 1954 году аспирант Втюрин под руководством доктора географических наук П.А. Шумского изучал физические и химические свойства морского льда на дрейфующей станции «Северный полюс-3». В 1955 году успешно защитил кандидатскую диссертацию «Подземные льды и криогенный рельеф в долине р. Яна».

В 1955–1957 годах в качестве старшего научного сотрудника-мерзлотоведа и гляциолога работал в 1-й Советской комплексной антарктической экспедиции (КАЭ). Принял участие во внутриконтинентальном походе и создании научных станций «Мирный» и «Пионерская». Провёл уникальные исследования ледника Бангера в 370 км от станции «Мирный», добравшись до него на собачьей упряжке в сопровождении каюра.

С 1958 по 1961 год Б.И. Втюрин – начальник Анадырской мерзлотной станции Института мерзлотоведения им. В.А. Обручева. С 1961 по 1972 – старший научный сотрудник Института мерзлотоведения им. П.И. Мельникова.

Экспедиционные работы на севере Якутии, Средней и Западной Сибири позволили собрать и обобщить обширный материал по подземным льдам и криогенному строению многолетнемёрзлых пород. Этот материал лёг в основу докторской диссертации, которую Б.И. Втюрин защитил в 1971 году. Его монография «Подземные льды СССР», изданная в 1974 году, – одна из пионерных, фундаментальных работ в криолитологии, не утратившая своего научного значения и в наши дни.

С 1972 по 1977 год Б.И. Втюрин, будучи одним из первых лиц в дирекции созданного в 1971 году Тихоокеанского института географии, вместе с А.П. Капицей, надёжным другом и соратником которого он был, и другими учёными разрабатывал перспективные планы развития географических исследований на Дальнем Востоке. Решение сложных организационных и научных вопросов совмещал с преподаванием спецкурсов на базовой институтской кафедре геоморфологии и палеогеографии в ДВГУ, был ведущим популярной программы Приморского телевидения «Земля моя – любовь моя», руководил региональным отделением Русского географического общества (Общества изучения Амурского края), работал в экспедиции по Дальнему Востоку…

Борис Иванович – автор более 130 работ, в том числе восьми монографий. За доблестный труд в мирное время награждён орденом «Знак Почёта», рядом медалей.

Б.И. ВТЮРИН

***

Екатерина Алексеевна Втюрина

Екатерина Алексеевна Втюрина (Сухова) родилась в деревне Ивановской Малоярославского района Калужской области в рабочей семье. Вскоре родители переехали в Москву. С 1936 по 1947 год училась в московской средней школе № 587.

Как большинство московских подростков военной поры, помимо учёбы она принимала активное участие в оборонно-хозяйственной жизни столицы – мероприятиях и акциях, дополнительных работах. Многие школьники брали шефство над улицами по наблюдению за светомаскировкой, разносили повестки военнообязанным, дежурили на призывных пунктах, выступали с концертами самодеятельности. Во время воздушных тревог дежурили на крышах домов, охраняли школы. За работу в военное время она, наряду со своими сверстниками, награждена медалью, как труженик тыла.

В 1952 году Е.А. Втюрина с отличием окончила географический факультет Московского городского педагогического института им. В.П. Потёмкина и начала работать в Институте мерзлотоведения им. В.А. Обручева АН СССР.

Будучи настойчивым и любознательным человеком, Екатерина Алексеевна успешно познавала основы мерзлотоведения. Работая в разных экспедициях Института мерзлотоведения, Е.А. Втюрина самостоятельно организовывала и проводила геотермические наблюдения, вела геокриологическую съёмку и участвовала в составлении геокриологических карт.

В 1955–1958 годах Е.А. Втюрина совмещала аспирантуру с экспедиционными научно-исследовательскими работами в различных районах Забайкалья. В 1963 году за работу по теме «Многолетнемёрзлые породы Юго-Восточного Забайкалья» ей была присвоена учёная степень кандидата географических наук.

С 1972 по 1977 год она работала в должности старшего научного сотрудника лаборатории мерзлотоведения Тихоокеанского института географии ДВНЦ АН СССР. Екатерина Алексеевна продолжила начатые в начале шестидесятых годов исследования по изучению криогенного строения и формирования сезонно-криогенных пород. За это время под её руководством было оборудовано более 30 стационарных площадок в Дальнегорском и Кавалеровском районах Приморья для наблюдений за сезонным промерзанием и протаиванием почвогрунтов.

Андрей Петрович КАПИЦА, Екатерина Алексеевна и Борис Иванович ВТЮРИНЫ

Опираясь на результаты зимних стационарных, полустационарных и маршрутных исследований сезонно-мёрзлых пород на севере Европейской России, в Западной Сибири и Приморье, она опубликовала ряд фундаментальных статей, написала и защитила в 1986 году диссертационную работу на соискание учёной степени доктора наук по теме «Подземные льды сезонно-криогенных пород». Среди коллег-геокриологов доктор географических наук Втюрина заслуженно пользовалась большим авторитетом.

Звание «Ветеран труда», присвоенное Е.А. Втюриной в мирное время, стало закономерным дополнением к наградам за доблестную работу в тылу в годы Великой Отечественной войны.

***

В сердцах коллег сохранились самые тёплые воспоминания о совместной работе с ними, и связь с этой семейной парой замечательных людей и учёных не прерывалась вплоть до последних дней их жизней – поздравительные открытки к праздникам, письма, телефонные разговоры, встречи в Москве и Владивостоке… Б.И. Втюрин приезжал во Владивосток 1 октября 1991 года на празднование 20-летия со дня основания ТИГ ДВО АН СССР.

О военном времени в семье Втюриных говорили мало, поскольку жизнь после войны была до краев насыщена новыми, мирными заботами… И только на торжественные встречи ветеранов в День Победы гвардии майором в отставке Б.И. Втюриным доставались заслуженные боевые ордена и медали, среди которых Орден Красной Звезды, Орден Отечественной войны 1 степени, медаль «За боевые заслуги»… Е.А. Втюрина в военное время старалась отлично учиться и добросовестно относиться ко всем вынужденным внеурочным работам, за что позже была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

Ольга ЕРМОШИНА,

Елена МОИСЕЕВСКАЯ,

зав. отделом ЦНБ при ТИГ ДВО РАН

      Фото из архива ТИГ ДВО РАН, семей КАПИЦ и ВТЮРИНЫХ 

Свидетели эпохи: как военное детство сформировало учёного-первооткрывателя

Ко Дню Великой Победы

Память о Великой Отечественной войне – это не только летопись сражений и подвигов. Это и судьбы целого поколения, чьё детство было опалено войной, но чья жизнь стала примером стойкости и беззаветного служения Родине в мирном труде. Светлана Викторовна Точилина (1932–2018) – ведущий научный сотрудник Тихоокеанского океанологического института ДВО РАН, кандидат геолого-минералогических наук – принадлежала именно к такому поколению.

Отмеченная медалью «Дети войны», она в свои юные годы наравне с матерью помогала раненым в госпиталях. А впоследствии весь свой незаурядный талант и силу духа посвятила науке. Её фундаментальные работы по изучению радиолярий – планктонных организмов, имеющих минеральный скелет – легли в основу детальной стратиграфии кайнозойских отложений Северо-Запада Тихого океана. Автор семи монографий и более двух сотен статей в отечественных и зарубежных изданиях, первооткрыватель, чьи работы были отмечены среди важнейших достижений РАН за 1998 год, Светлана Викторовна до последних дней оставалась увлечённым исследователем.

Сегодня, сохраняя память о С.В. Точилиной, мы публикуем её личные воспоминания о военном времени – искренний и проникновенный рассказ учёного, чья жизнь пролегла между испытаниями войной и счастьем научного творчества.

***

Мы слишком рано повзрослели…

Нелегко было приступить к написанию этих воспоминаний о войне. Слишком много пережили мы, дети войны, повзрослевшие очень рано. Порой страшные картины гибели людей, разрушения сёл и городов встают перед глазами. Войну забыть невозможно. И мы не должны этого делать! Мы, её очевидцы, должны рассказывать правду об увиденном и пережитом в те далекие 1940-е годы – годы нашего детства…

Семья ГРИШИНЫХ в 1940 году: Виктор Павлович, Антонина Терентьевна, их дочь – Светлана

Мои родные и я родились и жили в городе Воронеже – старинном городе с большой историей. Эпоха Петра I – одна из славных страниц в истории города: здесь строился первый русский флот, корабли которого спускались по некогда полноводной реке Воронеж – притоку Дона к Азовскому морю.

Петр I выстроил Яхт-клуб, а позднее было построено много красивых зданий по проектам архитектора Растрелли, а ещё позднее – кадетский корпус, носивший имя великого князя Михаила Павловича. С 1917 года в этом огромном П-образном здании был размещён Воронежский университет и фундаментальная библиотека, вывезенные из Тартусского университета.

…Первые известия о начавшейся войне были ударом для всех. Для нашей семьи это стало безмерным горем. В первый день войны бабушки горько заплакали в предчувствии смертельной опасности для их детей. И не ошиблись. В моей семье погибли два дяди под Москвой в 1941 году и папа – под Берлином в 1945 году.

Мои свидетельства о войне касаются увиденных и пережитых событий, связанных с госпиталем, в котором работала моя мама. Она была отчислена со второго курса Медицинского института по независящим от неё причинам, получила образование по специальности «финансовый учёт» и работала в госпитале в финансовом отделе. Но в тяжелейшие дни войны она, как и все в госпитале, выполняла все работы, на которые была способна, и которые были самыми срочными и самыми важными. Она заслужила награды – орден «Отечественной войны II степени» и медали: «За оборону Сталинграда» и «За взятие Будапешта».

Госпиталь был своеобразным отражением сражений советской армии с фашистами. Больших сражений в Отечественную войну было несколько, но бои за Сталинград и под Курском были переломными этапами в войне.

Город Воронеж оказался именно на этом рубеже: фашистские войска продвигались к Сталинграду и Кавказу – нефти Баку. На Воронеж, располагавшийся на пути к Сталинграду, было направлено огромное количество самолётов, которые с определённой периодичностью бомбили город, чтобы полностью его сжечь. И город был сожжён. О войне необходимо писать только горькую правду: город Воронеж вошёл в число двадцати городов, полностью разрушенных фашистскими захватчиками, что было опубликовано в газете «Правда» в 1947 году. Из воспоминаний маршала Г.К. Жукова известно, что «в результате потери Крыма и поражения наших войск в Донбассе и под Воронежем противник вновь захватил инициативу и, подведя свежие резервы, начал стремительное продвижение к Волге и на Кавказ» (Жуков, 1978 г., Москва, Т.2, с.63).

Брянский фронт был преобразован в два фронта: Воронежский под командованием Н.Ф. Ватутина и Брянский под командованием К.К. Рокоссовского.

Госпиталь тяжелораненых, в котором работала моя мама, в Воронеже размещался в школе. Приказ об эвакуации был получен поздно, сразу же было собрано только два вагона (с оборудованием и с сотрудниками), прицепленных к другому составу и отправленных на станцию назначения госпиталя в г. Балашов Саратовской области. И эти два вагона дошли.

Основной, второй эшелон с ранеными и сотрудниками (моей маме разрешили взять меня с собой), был расстрелян с самолётов при выходе с железнодорожной станции, несмотря на выброшенные белые простыни с красным крестом. Поезд стоял на высокой террасе правого берега р. Воронеж, по которой проходил железнодорожный путь. Кто мог, тот выползал из вагонов на этот крутой склон. А самолёты на очень низком полёте расстреливали людей. Я много лет подряд видела во сне лицо улыбающегося лётчика, который почему-то выпустил пулемётную очередь ниже наших ног. Нас всех подбросило и засыпало землей, и мы остались живы. После этого кошмара массового расстрела раненых и сотрудников, мама потеряла память и ориентировку на какое-то время.

Возвращение домой было тоже очень страшным. Это было 2 июля 1942 года. Город был весь охвачен огнём. Над городом стояло зарево. Дышать было трудно. Июльское солнце угадывалось по тёмно-оранжевому кругу. Ночи 3-го, 4-го и 5-го июля мы провели в подвале разрушенной церкви, находившейся недалеко от нашего дома. Картина была такая: рядом раздавались удары бомб, подвал сотрясало, все стояли на коленях и молились. Я это хорошо помню, потому что в июле 1942 года мне исполнялось 10 лет. В пять часов утра 6 июля 1942 вдруг всё стихло, и мои бабушка и мама решили уйти из горящего города, чтобы не оставаться в оккупации. К нам присоединились наши соседи.

Мы жили в центре города у Петровского сквера. Это был самый короткий путь к мосту, чтобы добраться на левый берег реки, где стояли наши войска. Нас было 12 человек женщин и детей. Когда мы подошли к Чернавскому мосту, то часовые нам закричали: «Бежать надо быстро – мост заминирован». И мы все вместе побежали через мост, который вскоре был взорван. В этот же день, 6 июля 1942 года в 14 часов фашисты заняли Воронеж, а благодаря взорванному мосту левый берег им занять так и не удалось.

Некоторые жители города по разным причинам не смогли эвакуироваться, с ними фашисты поступили жестоко: расстреливали тех, кто не мог двигаться. Так была убита моя первая учительница Калиста Яковлевна; остальных они выгнали из города в село Курбатово, где был организован сортировочный концлагерь, из которого людей, посадив в товарные вагоны, отправляли на запад, в другие концлагеря. Некоторым удалось убежать по дороге, когда открывали ненадолго вагоны. Именно так было с семьей моего мужа, которая не смогла уйти из города из-за болезни отца, но они смогли сбежать из вагона под Киевом. В настоящее время мой муж, Станислав Андреевич, имеет официальное удостоверение «несовершеннолетнего узника концлагеря». Такие же удостоверения от пережитых ужасов имеют дорогие наши земляки, ставшие дальневосточниками (и окончившие Воронежский университет): доктор геолого-минералогических наук Л.А. Изосов, доктор химических наук Р.Д. Колесникова и кандидат геолого-минералогических наук Р.Д. Рязанцева.

Наш путь до станции назначения госпиталя г. Балашова занял почти три недели, так как мы шли пешком по полям и редким селам. И когда, наконец, дошли, и мама пришла к уцелевшим сотрудникам госпиталя, то у неё спросили: «Вы кто?». От моей мамы остался скелет с неузнаваемым лицом. В госпитале знали, что второй эшелон полностью погиб 2 июля 1942 года на железнодорожной станции г. Воронеж.

Полученная из архива справка, в которой подтверждена гибель основного эшелона госпиталя (№1134)

Гибель сотен людей – раненых и сотрудников госпиталя – в этой справке объяснено одним словом: увольнение. А в действительности был набран новый медперсонал; госпиталю был присвоен другой номер воинской части, и в течение тяжёлой зимы 1942–1943 года сотрудники госпиталя оперировали и лечили бойцов и командиров советской армии, получивших ранения в Сталинградском сражении. Почти одновременно были освобождены Воронеж (25 января 1943 года) и Сталинград (23 февраля 1943 года).

Следующее крупное наступление советских войск планировалось провести под Курском. Гитлер предстоящую операцию называл «Цитадель» и говорил, что «победа под Курском явится факелом для всего мира». По воспоминаниям Г.К. Жукова, накануне исторического сражения под Курском оборона должна была быть расположена по следующим населённым пунктам: «Считаю целесообразным предложить расположение наших оперативных резервов в районах… Валуйки – Россошь – Лиски – Воронеж – Елец» (Жуков, 1978 г., Москва, Т.2, с.124). В результате подготовки Курского сражения госпиталь был переведён в Россошь весной 1943 года, он стал прифронтовым.

Весна и начало лета в Россоши и окрестностях было спокойным. В начале июля 1943 года тишина, стоявшая здесь до этого времени, обернулась вдруг огромным потоком раненых. Это под Курском началось «Прохоровское танковое сражение». Раненых везли на повозках с лошадьми, на машинах; размещали всех на большой площади перед церковью. А в церкви находился сам госпиталь с хирургическим отделением. На нескольких столах шли параллельно операции. Круглосуточно: врачи и сестры падали от усталости; санитарки выводили их на воздух, давали подышать нашатырным спиртом, и они, прислонясь к стенке церкви, недолго отдыхали. Затем вставали и снова шли в церковный операционный зал.

В это время я была в Россоши. А случилось это потому, что моя мама в это затишье в начале лета 1943 года привезла меня туда с санпоездом, который ходил до Балашова и обратно (бабушка оставалась в Балашове). Руководство госпиталя понимало проблему ребёнка, остающегося с бабушкой, поскольку мои отец и мать были на фронте. В санпоезде я могла оказывать небольшую помощь раненым, передавая их просьбы медперсоналу и принося им воду.

Помощь детей в Россоши заключалась в том, чтобы узнать у раненого бойца фамилию, дату и время ранения, записать то, что узнали, и по этим сведениям врачи устанавливали их дальнейшее размещение: у многих начиналась гангрена. Это был июль месяц, жара, поэтому проблема гангрены стояла очень остро. У этих бойцов было спутанное сознание, временами полное забытьё. Гангрена была в разгаре. Такого человека спасти уже было невозможно, его относили к сараям. У кого ранение было недавнее, и ещё можно было спасти, – направляли в операционный зал. Как говорили взрослые, это был настоящий ад. И мы в нём находились.

После Курской дуги у госпиталя было новое назначение, связанное с продвижением наших войск на запад. В 1944 году был освобождён Днепропетровск, и следующее назначение госпиталь получил в Днепропетровск, куда мама могла нас забрать вместе с бабушкой. Мы жили в коммунальной квартире вместе с семьей начальника госпиталя. В этой семье было двое детей – моих дорогих друзей детства. Это были Светлана и Лёня (он всегда «бомбил» нас, наших кукол, и нам доставалось, и ему).

В госпитале в Днепропетровске находилось много раненых, но была одна палата, в которую привозили с «особенными ранениями». Их привозили с разных фронтов, – семь человек с ампутированными руками и ногами. Об этом писать невероятно тяжело, но недавняя публикация моего коллеги-воронежца Л.А. Изосова под названием «Самовар» в газете «Дальневосточный учёный» (№ 2, 3 февраля 2010 года) заставила меня написать об этих молодых, весёлых (!) бойцах. Их привезли в госпиталь в разное время, хорошо там обслуживали. Но впервые мы увидели этих ребят, когда их сажали на повозку, запряжённую лошадью. Телега имела трапециевидную форму. Им подстелили матрасик, и их выносили на руках поочередно две санитарки, сажая по двум сторонам повозки. Они много шутили, а люди, собравшиеся вокруг, рыдали. Больше мы их никогда не видели.

Вскоре госпиталь был направлен через Одессу на запад. И в составе 3-го Украинского фронта дошёл до Венгрии и Австрии. Мы всё это время оставались в Днепропетровске.

Но не только страшные картины гибели людей и разрушения городов оставила война. Остались и очень дорогие и светлые воспоминания о прекрасных людях, которые были такими же беженцами; соседях по коммунальным каморкам и квартирам. Это были замечательные женщины, потерявшие мужей на фронте, они продолжали много работать, растить детей. Они были истинными носителями духа русских женщин. О сотрудниках госпиталя, с которыми я была так близко связана, хочется рассказать отдельно. Особенно близкими к маме и ко мне были Нина Ивановна Албекова (главный хирург госпиталя), Мария Абрамовна Абрамович (главный терапевт госпиталя), Софья Соломоновна Левинсон (терапевт госпиталя) – замечательные женщины – справедливые строгие, добрые и образованные. Все трое были из интеллигентных семей, с высоким нравственным уровнем. Я знала маму Софьи Соломоновны и двух её детей, которые тоже были перевезены в Днепропетровск. Это были наши друзья, и они также ждали возвращения родителей, как и мы. Первые улыбки отважных сотрудниц госпиталя я увидела только в 1944 году. Они собирались вечерами, читали наизусть отрывки из книг, остроумно шутили. Заканчивались короткие часы отдыха словами: «Когда закончится война…».

Перед отъездом. Нина Ивановна АЛБЕКОВА (в центре), Софья Соломоновна ЛЕВИНСОН (справа), Антонина Терентьевна ГРИШИНА, её дочь Светлана (слева), Светлана РОСТОВСКАЯ (справа). Днепропетровск. Август, 1944 год

Через 21 год я встретилась с бывшим начальником госпиталя Александром Дмитриевичем Ростовским, его женой Людмилой Тимофеевной (они оба врачи), их детьми – Светой и Лёней, с которыми мы вместе жили в Днепропетровске. Встреча была очень трогательной. Даже Александр Дмитриевич – такой строгий и сдержанный – не мог сдержать слёз.

Нина Ивановна АЛБЕКОВА (в центре), Мария Абрамовна АБРАМОВИЧ (слева), Антонина Терентьевна ГРИШИНА (справа). Перед отъездом в Советский Союз. Австрия. Осень, 1945 год

Пережитое – огонь, гибель людей – закалили детей войны, и в них остались навсегда тревога за страдания людей, понимание и любовь к людям, а ещё физическое мужество жить и работать. Выработка этих качеств помогла мне и в последующей моей жизни. В исследовательской работе необходимо вырабатывать интеллектуальное мужество. Особенно это касается тех направлений, в которых всё ещё остаётся много описаний в словарном выражении. Поэтому результаты экспериментов вызывают неприятие «словесников» и полное понимание специалистов.

...Когда я стала взрослой, мне необходимо было узнать, где воевал мой отец. Я собрала большую литературу, и, оказывается, в Прохоровском сражении под командованием П.С. Рыбалко участвовал мой папа (с фронта нельзя было писать об этом). А потом в составе 2-го Украинского фронта они освобождали Львов, Варшаву, Берлин.

Виктор ГРИШИН. Авиаполк «Воронеж-Липецк». 1931 год

Мой дорогой отец с клеймом 1937 года, когда он был арестован, в войну был рядовым танкистом в составе 3-ей танковой ударной армии под командованием генерала П.С. Рыбалко (2-ой Украинский фронт). Папа погиб в 1945 году во время Висло-Одерской операции. Родители папы кроме официального извещения получили письмо от генерала П.С. Рыбалко, в котором он лично выразил соболезнования семье «отважного воина страны» (он был награждён медалью «За отвагу», орденами «Красной звезды» и «Славы»). Письмо хранилось у бабушки, но после востребования пенсионным фондом оно не было возвращено. Вскоре бабушка, Александра Романовна, умерла. В письме говорилось с большой горечью о потерях близких танкистов, с которыми генерал прошёл войну с 1941 года. Фронтовой путь армии под командованием генерала Рыбалко в составе 2-го Украинского фронта (под командованием маршала И.С. Конева) был таким, что его воины погибали и 9, и 11 мая 1945 года, освобождая Прагу. Прах генерала Рыбалко находился в пантеоне Клемента Готвальда в Праге в 1962 году. Гид нам сказал, что это было сделано по завещанию П.С. Рыбалко. Мне удалось посетить г. Львов (там была конференция по радиоляриевому анализу в 1966 году), Прохоровку (когда я проезжала на конференцию по морской геологии в г. Геленджик в 1987 году) и места захоронений отца и генерала П.С. Рыбалко.

Мне посчастливилось работать в Дальневосточном отделении РАН, где в каждом институте у меня есть единомышленники и друзья. Сколько замечательных людей встретилось на моём жизненном пути не только в любимом Тихоокеанском океанологическом институте, но и в Сибирском отделении РАН, Москве, Санкт-Петербурге и в городе моего детства – Воронеже. Я благодарна судьбе и за встречи с интересными зарубежными коллегами: в течение одиннадцати лет я выезжала за рубеж по приглашению университетов Пьера Мари Кюри, Цюриха, Шанхая, Ниигаты и других.

Что общего между людьми из далёкого военного детства и теми, с которыми я встречалась во взрослой моей жизни? Огромное человеколюбие, высокая работоспособность и умение радоваться каждому прожитому дню жизни – жизни, которую подарили нам наши отцы.

Светлана ТОЧИЛИНА,

ведущий научный сотрудник

Тихоокеанского океанологического

института им. В.И. Ильичёва,

кандидат геолого-минералогических наук

(«Дальневосточный учёный», № 9 от 5 мая 2010 года, с.4-5)

Топливо для Победы и фундамент для науки: академик Юрий Александрович Косыгин

Военное время учёных и сотрудников ИТиГ ДВО РАН

Продолжая серию публикаций, посвящённых 81-летию Великой Победы, мы обращаемся к биографии человека, чьё имя неразрывно связано с организацией геологической науки на Дальнем Востоке. История академика Юрия Александровича Косыгина – это путь от участия в полевых партиях на Сахалине до создания академического института в Хабаровске, прерванный на время войной, но не сломленный ею. В Институте тектоники и геофизики им. Ю.А. Косыгина ДВО РАН бережно хранят память о своём основателе – солдате и академике.

Юрий Александрович КОСЫГИН

Выдающийся учёный, академик, геолог-тектонист, стоявший у истоков организации тектонических исследований в Сибири и на Дальнем Востоке, родился 9 января 1911 года в Санкт-Петербурге в семье геолога-нефтяника.

Ещё будучи школьником, несколько лет вместе с отцом работал на каникулах в геологических партиях на Сахалине и в Средней Азии. С 1927 по 1931 год студент Московской горной академии – Московского нефтяного института имени И.М. Губкина (с 1930 года).

После окончания института до 1935 года Ю.А. Косыгин работал в Красноводске, в тресте «Туркменнефть» геологом, главным геологом, заместителем директора, директором геологоразведочного управления, директором промысла «Небитдаг» того же треста. В том же году Юрий Косыгин стал ассистентом и заведующим кафедрой Московского нефтяного института и одновременно – по июнь 1941 года – в Институте горючих ископаемых АН СССР. В 1940 году защитил кандидатскую диссертацию.

С началом Великой Отечественной войны призван в ряды РККА и назначен старшим лаборантом склада ГСМ 34-й армии Северо-Западного фронта. С мая 1942 года – инженер-нефтяник отдела снабжения горючим 27-й армии этого же фронта, с декабря 1942 по 1945 год – инженер-технолог отдела снабжения горючим Северо-Западного фронта. Проделал большую работу по организации бесперебойного снабжения войск армии и фронта горючим. В условиях дефицита машинных масел разработал технологию и создал цех регенерации отработанных машинных масел для их вторичного использования. Разработка Ю.А. Косыгина была рекомендована к внедрению на всех других фронтах.

В марте 1943 года проявил личную отвагу при налёте вражеской авиации на фронтовой склад ГСМ, организовав спасение топлива из горящих ангаров и приняв срочные меры к рассредоточению хранившегося на складах горючего и другого имущества. При повторном налёте немцы отбомбились уже по пустым складам. С 1944 года, в звании инженер-майора интендантской службы, начальник военно-учебной части Московского нефтяного института.

Косыгин Юрий Александрович награждён орденами Красной Звезды и Отечественной войны II степени, медалью «За победу над Германией».

После демобилизации Косыгин работал в Геологическом институте АН СССР и одновременно преподавал в Московском нефтяном институте, а затем в Академии нефтяной промышленности.

С созданием Сибирского отделения АН СССР в 1958 году Юрий Косыгин переезжает в Новосибирск. Возглавил лабораторию тектонической карты, позднее преобразованную в отдел геотектоники в Институте геологии и геофизики. В 1959 году, в связи с открытием Новосибирского государственного университета, Юрий Косыгин в университете организовал и в последующем возглавил кафедру общей геологии.

В 1970 году организовал и возглавил Институт тектоники и геофизики АН СССР в Хабаровске. В это же время являлся заместителем председателя президиума Дальневосточного научного центра, а затем Дальневосточного отделения АН СССР.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 января 1981 года за выдающиеся заслуги в области геологии Юрию Александровичу Косыгину присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и медали «Серп и Молот». Среди наград Ю.А. Косыгина также два ордена Ленина и два ордена Трудового Красного Знамени, орден Дружбы народов, орден «Знак Почёта», Золотая медаль имени А.П. Карпинского АН СССР.

С 1988 по 1994 год Ю.А. Косыгин являлся почётным директором Института тектоники и геофизики ДВНЦ АН СССР.

Юрий Александрович Косыгин умер 25 января 1994 года в Хабаровске.

Светлана АЛЕКСЕЕНКО,

ИТиГ ДВО РАН

(Из книги «Этот день мы приближали как могли… Наука Дальнего Востока в годы Великой Отечественной войны: в воспоминаниях, биографиях, лицах и судьбах». – Владивосток: Дальнаука, 2020.)