вторник, 28 января 2020 г.

Каким Востоком нам владеть?


Пока об изменениях в Национальной программе развития Дальнего Востока можно судить лишь по публикациям в СМИ. Доработанная версия направлена на согласование в Правительство РФ. Как заявил заместитель Председателя Правительства Российской Федерации – полномочный представитель Президента РФ в Дальневосточном федеральном округе Ю. Трутнев, осталось согласовать «источники финансирования, потому что других вопросов по программе нет. Все содержательные вопросы решены». – Тем не менее вот уже полтора месяца «готовый» документ лежит на столе президента, и пока не получил одобрения. Но что же в доработанной Национальной программе не так? – обращаюсь к Юрию Алексеевичу АВДЕЕВУ, ведущему научному сотруднику ТИГ ДВО РАН, кандидату экономических наук.

Юрий Алексеевич АВДЕЕВ. Фото Леонида МАКОГИНА

– Юрий Алексеевич, давайте остановимся на ключевых целях программы.

– Цели такие: обеспечение темпов экономического роста, в полтора раза выше средних значений по стране, повышение качества жизни дальневосточников до уровня выше среднероссийского, а также остановка миграционного оттока населения. Сейчас они обрели конкретные параметры, но от этого, к сожалению, не стали более убедительными. Судите сами: поставлена цель остановить миграционный отток и обеспечить рост численности населения с 8,1 до 8,3 млн. человек. Прибавка в 200 тыс. человек за 15 лет никак не свидетельствует об опережающем развитии. Сопоставляя этот прирост с задачей создания 450 тыс. новых рабочих мест, «нестыковку» видно невооружённым глазом. Если же вспомнить, что в начале 90-х численность населения Дальнего Востока (с учётом Забайкальского края и Читинской области) составляла 10,5 млн., а потери за эти годы составили более 2 млн. человек, то напряжённой такую программу назвать не получается. Кроме того, потери – это не абстрактные статединицы, это живые люди, территорию покидали самые энергичные, молодые, увозя с собой детей. Значит нынешнюю демографическую структуру населения региона за счёт «капельных вливаний» не изменить, а потому рассчитывать на то, что коэффициент рождаемости вдруг увеличится до уровня, когда на каждую женщину будет более двух детей, не получится.

– Выходит, ставится невыполнимая цель?

– В оптимизме министру Дальнего Востока (вновь переназначенному в новом Правительстве) не откажешь, особенно, когда он берётся за решение задач, у которых нет решения: чтобы добиться поставленных целей, «надо не просто сделать огромный шаг вперед, а совершить целый марш-бросок. Потому что сначала Дальний Восток должен догнать среднероссийский уровень, а затем его обогнать». Когда неверно обозначены цели, когда нет стратегии их достижения, когда не определены приоритеты, ни «марш-броски», ни дополнительные финансовые вливания не смогут изменить ситуацию, а цена вопроса – угроза утраты огромной части страны.

– Итак, вновь выявлена проблема: отток населения с Дальнего Востока продолжается, российский Дальний Восток становится безлюдным

– В то же время в радиусе тысячи километров от Владивостока проживает более 300 млн. человек, и их численность не уменьшается.

Парадоксально, но в стране немало тех, кто искренне считает, что Дальний Восток – обуза, от которой России нужно отказаться. А это 7 млн. кв. км суши и 5,5 млн. кв. км морского пространства в национальных границах. Вкупе это больше территории США или Китая. Озабоченность Президента понятна, он посылает сигналы, которые оказываются неисполненными. Из семи принятых с 90 года Программ ни одна не выполнена, Национальную программу развития Дальнего Востока в нынешнем виде ждёт та же участь.

Цели Национальной программы сформулированы амбициозно: шестипроцентный рост ВРП в год; прекратить отток населения; достичь параметров качества жизни выше среднероссийских; нарастить товарооборот и инвестиционное сотрудничество с сопредельными странами. Но сложившиеся тенденции и существующие подходы не позволят их достичь.

Экономическую стагнацию в стране можно преодолеть только путем ускоренного развития тихоокеанского побережья, за счёт концентрации ресурсов на приоритетных направлениях, формируя принципиально новые интеграционные связи со странами АТР в тех сферах деятельности, в которых у России сохраняются лидерские позиции и достаточно высок мировой авторитет. Нужен масштабный ответ на современные вызовы, что возможно только обеспечив мощный прорыв.

Прорыв – ключевое назначение Национальной программы, требующее объединения усилий государства, бизнеса и населения. Но консолидация возможна, когда участникам ясны цели и задачи долгосрочного развития, последовательность реализации на десятилетия вперед, и тех конкретных шагов, которые должны быть сделаны сегодня и завтра. Необходимо понимание приоритетов, стратегия выхода на равноправное партнёрство с «азиатскими тиграми». Только так можно обеспечить здесь уровень жизни, чтобы сюда приходилось не заманивать «бесплатными» гектарами, а по конкурсу выбирать лучших из желающих жить и работать здесь.

– Каким путём можно прийти к ускоренному развитию региона?

– Альтернативой ресурсному освоению, экспорту сырья с низкой добавленной стоимостью, специализации на транзите, обслуживающем экономики других стран, является новая индустриализация региона, втягивающая в неё экономики стран АТР, когда те же природные ресурсы и транспортная инфраструктура с помощью национального потенциала страны (финансы, технологии, квалифицированные кадры) ориентированы не на вывоз за рубеж, а на «опережающее» развитие собственной территории.

Человеческие потребности достигли такого уровня, когда даже самые развитые страны не могут их удовлетворять самостоятельно. Космические проекты, освоение энергетических ресурсов Мирового океана требуют объединения усилий. Прогнозы погоды и оценки урожайности, стихийные бедствия и лесные пожары, телекоммуникации и связь – задачи, которые эффективно можно решать, только объединяя усилия многих стран.

– Какова наша роль в сценарии консолидации стран мира?

– Миссия России – начать формирование принципиально новой интеграционной платформы, где главным является реализация планетарных проектов на основе разделения труда и специализации стран-участников. С этих позиций понятно совместное использование природных ресурсов, создание энергетических сетей и транспортной инфраструктуры, единой технологической базы, регулируемых инвестиционных потоков, эффективных организационных и управленческих структур, когда роль товарно-денежных отношений будет сведена не более чем к учётной функции. В Европе для России подобные перспективы достаточно призрачны, тогда как в Азии через Восток России такое объединение возможно. Площадка Восточного экономического форума – это начало формирования принципиально новой интеграционной повестки для АТР. К этому нас мягко и деликатно пытаются подвигать его участники: определитесь, что вы сами хотите здесь сделать. И с этих позиций понимание – каким Востоком нам завещано владеть – обретает вполне конкретное содержание.


– Чем аргументировано решение о переносе функций центра управления территорией Дальнего Востока (включая теперь и Забайкалье) во Владивосток?

Решение о переносе управления огромной территорией, сопоставимой с Австралией, по существу, на периферию, принятое молниеносно на самом высоком уровне, должно было иметь сильную мотивацию.

Инвестиционную привлекательность Приморья сравнивали с Хабаровским краем, не замечая, что позиции Сахалина или Якутии существенно выше. Весомыми аргументами стали проекты судостроительного комплекса «Звезда», «Русагро», Находкинского завода минеральных удобрений, Восточный нефтехимический комплекс, Дальневосточный федеральный университет, и даже пока не существующий научно-технологический и инновационный кластер на острове Русский. Только всё это не имеет отношения к управлению территорией Дальнего Востока.

Самым «убедительным» аргументом в пользу Владивостока, придающим городу «особый шарм», стала площадка Восточного экономического форума, в котором участвуют первые лица стран Азиатско-Тихоокеанского региона, ведущие мировые компании. Но в повестке форума преобладает международная тематика, тогда как в Хабаровске Дальневосточный экономический форум преимущественно обсуждал проблемы федерального округа.

– Есть ли шанс для Владивостока стать действительно восточной столицей России? И что для этого нужно сделать?

– Дивиденды Владивостоку – «столице» Дальнего Востока – законодательством не предусмотрены. В управлении федеральным округом будет множество проблем, которые потребуется героически преодолевать. За последние годы приграничные деревушки на северо-востоке Китая превратились в динамично развивающиеся города, позиционируя себя на равных с нашими «самыми крупными» городами. Поэтому вопрос о Мировом городе на востоке России, не фантазия, и не теоретические домыслы – это национальный престиж, приоритетная задача Национальной программы развития Дальнего Востока. У России здесь должен быть город уровня, а чём-то превосходящий Токио и Сеул, Харбин и Далянь, Сингапур и Гонконг. На западе страны – Москва и Санкт-Петербург, на востоке – Владивосток и Хабаровск.

– Юрий Алексеевич, вы говорите о Мировом городе. Каким критериям он должен соответствовать?

Главные критерии: высокая численность населения; концентрация штаб-квартир крупных транснациональных компаний (ТНК), международных организаций; мировой финансовый центр; центр обрабатывающей промышленности мирового масштаба; крупный транспортный и коммуникационный узел международного значения; высокоразвитая сфера деловых услуг.


– Что нужно сделать, чтобы Владивосток стал таким городом?

Определить границы Владивостокской агломерации, решив вопрос о включении в неё части акватории.

Наделить эту территорию статусом субъекта федерации, разграничив функции между Приморским краем и Владивостокской агломерацией.

Разработать и принять на уровне федерального закона Стратегию социально-экономического развития нового субъекта федерации до конца столетия, выделяя этапы, в пределах которых реализуются конкретные проекты.

Разработать Генеральный план развития Владивостокской агломерации на основе Стратегии на период до 2050 года, ориентированный на градостроительное освоение этой территории.

Сконцентрировать финансовые ресурсы на решении первоочередных задач по развитию портовых мощностей, инфраструктурному обустройству, созданию производств, связанных с освоением Мирового океана.

Разработать и внедрить на территории Владивостокской агломерации специальный закон об особом миграционном режиме, позволяющем получать гражданство любому инвестору, который «вписывается» в планы развития территории.

Важнейшим условием формирования города Мирового уровня на российском Дальнем Востоке является обеспечение тесного взаимодействия Владивостока и Хабаровска, каждый из которых специализируется на выполнении определенных функций, исключающих конкуренцию между ними, и усиливающие друг друга за счет согласования действий между собой.

Хабаровск ориентирован на выполнении функции центра Дальневосточного федерального округа, координирующего деятельность всех девяти (десяти) субъектов федерации, и там же концентрируется работа Министерства по развитию Дальнего Востока (с филиалами в Москве и в каждом из субъектов региона).

Владивосток выполняет функцию центра международных коммуникаций между Россией, Европой и странами Азиатско-Тихоокеанского региона (с размещением штаб-квартиры Полномочного представителя Президента России, и служб Министерства иностранных дел), предоставляя возможности для размещения на территории консульских организаций стран Азии и Европы, штаб-квартир транснациональных корпораций, финансовых и страховых компаний и др. 

Особая роль отводится острову Русский, который в перспективе видится в качестве площадки международного сотрудничества, где каждой стране-участнице АТЭС может быть передана в долгосрочную аренду территория для представления национальной культуры, экономических достижений и народа. Здесь же размещаются представительства городов России, демонстрирующих все разнообразие культуры страны.


– Какой должна стать Владивостокская агломерация, чтобы отвечать возложенной на неё миссии?

– Владивостокская агломерация в нынешних границах (два городских и два муниципальных района), при невнятной постановке задач, неспособна придать импульс динамичного развития Дальнему Востоку. Признаки агломерационных связей наблюдаются в пределах всего юга Приморского края, в 13 муниципальных образованиях с территорией в 23,6 тыс. кв. км и населением в 1,4 млн. человек. На ближайшие десять лет нужно сконцентрировать все преференции, предусмотренные законами о ТОРах, Свободном порте Владивосток, Дальневосточном гектаре, и в кратчайшие сроки обеспечить прирост социально-инфраструктурного потенциала этой территории и инфраструктуры будущих портов. Это позволит повысить эффективность инфраструктурных обязательств государства, привлечёт инвесторов, а ясное понимание ближайшей перспективы станет стимулом для живущего здесь населения и мигрантов.

Федеральный закон: «Об особом миграционном режиме» в границах Владивостокской агломерации в рамках Национальной программы должен «работать» не только на ускоренный прирост населения, но и стать новой моделью эффективной миграционной политики страны.

Приток населения позволит реализовать крупные инвестиционные проекты по развитию новых портов, а таких, чтобы они по масштабам и конкурентоспособности не уступали Пусану, Даляню, Шанхаю, Сингапуру. Наращивая скорости и пропускную способность Транссиба и БАМа, Россия может стать наиболее привлекательной для грузовых и пассажирских потоков между востоком и западом. Началом реальных кластеров в Национальной программе должны стать судостроение, подводная робототехника, производство морских платформ, что потянет за собой развитие морского машиностроения, металлургии, и многое другое.

Необходимо переосмыслить роль Владивостока в его нынешних административных границах. Увеличение грузооборота порта вряд ли улучшит жизнь горожан. Более перспективным вариантом будет вывод портовых мощностей промышленного назначения, и специализация на пассажирских перевозках и туристско-рекреационной деятельности как наиболее востребованной.


– Подытожив вышесказанное, какими вы видите важнейшие задачи?

– Они следующие. Во-первых, приступить к формированию Мирового города на Востоке России (Восточной столицы России), который будет не только сопоставим, но и превосходить по своему значению известные азиатские города Сингапур, Шанхай, Гонконг, Сеул, Далянь и др.

Во-вторых, создать национальные порты, по грузообороту, производительности и экологии сопоставимые или превосходящие крупнейшие порты на Тихоокеанском побережье.

В-третьих, разместить здесь штаб-квартиру национальной судоходной компании, осуществляющей управление прибрежной территорией Дальнего Востока и национальной акваторией в 5,5 млн. кв. км, поддерживающей статус России как морской державы.

В-четвёртых, на базе Центра судостроения в г. Большой Камень начать формирование территориально-производственного комплекса: от разведки и добычи руды до металлургического производства. Относительно небольшие объёмы металлопроката из Южной Кореи – явление временное, что обусловлено кризисом судостроения там. Уйти от зависимости от импорта можно только развивая собственное производство.

В-пятых, задача преодоления дефицита квалифицированных кадров, обусловленного убывающим населением и снижающимся качеством образования, усугубляется рукотворной проблемой слияния гуманитарного и политехнического образования. Вопрос требует глубокого изучения и решения по формированию во Владивостоке трёх федеральных университетов: гуманитарного (на острове Русский), политехнического (в г. Большой Камень), и морского (на материковой части Владивостока). Формирование на базе филиала ДВФУ в г. Большой Камень Федерального политехнического университета станет мощным импульсом для роста численности населения города. С одной стороны, выпускники каждого из них сегодня востребованы и в стране, и за её пределами, а с другой – каждый из них мог бы значительно увеличить приём иностранных студентов: кто-то, получив образование, мог бы работать у нас, кто-то стал бы агентом влияния в своих странах.

В-шестых, бурное развитие морской инфраструктуры и портовых мощностей потребует синхронизации технического перевооружения железнодорожных магистралей: Транссиба и БАМа, а также транспортно-логистической составляющей для существенного наращивания грузооборота. При этом в развитии важно добиться соблюдения пропорций между тремя составляющими: скорость-сервис-сохранность.

В-седьмых, остается открытым вопрос выбора приоритетов регионального развития. Необходимо специализироваться на том, в чём нуждаются практически все страны, но не производят у себя, а наш авторитет и опыт в этих сферах неоспорим. Таких приоритетов немного, и в Национальной программе они должны стать вектором развития: космос, океан и культура. Триада, которая может придать импульс развития Дальнему Востоку, многим регионам России, и стать основой для организации интеграционных связей со странами АТЭС на принципиально новой экономической платформе.

В-восьмых, долгосрочные цели и открывающиеся перспективы могут стать наиболее сильным аргументом в решении демографических проблем. Ничто так не будет удерживать человека здесь, и ничто так не будет привлекать тех, кто захочет сюда приехать, как ясное представление о целевых установках, и последовательное движение к их осуществлению, которое обеспечивают властные структуры сверху донизу. Люди не будут отсюда уезжать, и люди захотят сюда приехать, если они увидят, что вся страна работает на реализацию поставленных задач.

В-девятых, важнейшим принципом демографической политики региона должно стать понимание, что в каждом родившемся здесь заинтересованы не только родители, но и государство, которое поощряет рождаемость, поддерживает на высоком уровне материальное положение многодетных семей. Преодолеть демографическую яму предыдущих десятилетий за счёт естественного воспроизводства удастся только в более отдалённой перспективе. Поэтому миграционная политика в том, чтобы с одной стороны ориентироваться на соотечественников, а с другой – за счёт организованного набора мигрантов, обеспечить значительный прирост социально-инфраструктурного потенциала, что повышает привлекательность территории.

В-десятых, земельный вопрос является камнем преткновения в решении любых задач: пусть то организации бизнеса, жилищного строительства, прокладки дорог и многого другого. Ситуацию усугубляют законы о ТОРах, СПВ, ДВ гектаре. На повестку дня в национальном масштабе встаёт вопрос о Генеральных планах развития территорий. Принятая недавно Стратегия пространственного развития также не решает эту проблему. Поэтому новый механизм территориального планирования в рамках Национальной программы целесообразно отработать на относительно небольшой территории, в данном случае – территории Владивостокской агломерации, что потом можно будет распространить на остальные территории.

В-одиннадцатых, остров Русский должен занять достойное место в Национальной программе. Необходимо принципиальное изменение подхода к определению будущего этой территории, позиционируя её как площадку международного взаимодействия – модель новых интеграционных связей между странами АТЭС.


– Юрий Алексеевич, как вы думаете, разработка Национальной программы развития Дальнего Востока нуждается в профессиональной дискуссии по многим направлениям?

– Конечно! В глубокой проработке всех «за» и «против». Как показывает практика последних десятилетий, ни академические институты, ни региональные вузы, к сожалению, на решение этих задач не нацелены. Для управленческого аппарата субъекта федерации в любом статусе это тоже задача неподъёмная. Большие дискуссионные площадки годятся разве для того, чтобы похоронить любую свежую идею, ровно так же, как общественные советы решают частные задачи, не имеющие отношения к перспективе. Поэтому необходим такой интеллектуальный центр, задачей которого будет выработка стратегической линии развития края в интересах России и на благо жителей региона. Такие центры сегодня функционируют в Северо-Западном регионе, в Приволжском федеральном округе, в Красноярске, в Москве. Был такой и во Владивостоке в первой половине 2000-х годов: АНО «Тихоокеанский центр стратегических разработок». А ещё нужна политическая воля для реализации задуманного, с тем чтобы наконец начали сбываться пророчества наших предшественников о том, что богатство России будет прирастать Сибирью, и она-таки будет владеть Востоком!

Любое предложение необходимо рассматривать с учётом всех обстоятельств, улучшающих условия жизнедеятельности населения. Тогда и люди будут голосовать осознано, понимая не только сиюминутную выгоду, но и стратегический замысел, реализуемый в том числе в интересах их внуков и правнуков.


пятница, 17 января 2020 г.

Случайности не случайны!




В конце 2019 года в газете "Дальневосточный учёный" был опубликован ряд интересных материалов по результатам конкурса на соискание премий ДВО РАН имени выдающихся учёных Дальнего Востока России. Авторы рассказали о трудах, научных открытиях, имеющих большое значение для дальнейшего развития фундаментальных и прикладных исследований.

За описанием действительно важных результатов не всегда видна личность исследователя. В статье, которую вы сейчас читаете, о встрече с заместителем директора по научной работе ННЦМБ ДВО РАН им. А.В. Жирмунского, руководителем Биоресурсной коллекции «Морской биобанк», кандидатом биологических наук Татьяной Юрьевной ОРЛОВОЙ хотелось немного подробнее, чем обычно, рассказать о ней самой. Как получилось – судить вам.

Т.Ю. ОРЛОВА

– Татьяна Юрьевна, как вы пришли в морскую биологию?

– Случайно.

Я намеревалась поступать в театральный, но подруга увлекла в университет на биолого-почвенный. Она не поступила, а я – поступила. На втором курсе, во время студенческой практики неподалёку от Киевки, я познакомилась с Галиной Владимировной Коноваловой, которая позволила мне взглянуть в полевой микроскоп. Так я впервые увидела микроводоросли, которые определили мою судьбу! Если вам интересно – приходите ко мне в институт в Группу продуктивности, которой я руковожу, сказала Галина Владимировна. Я набралась смелости и пришла.

Так в 1979 году я оказалась в Институте биологии моря ДВНЦ АН СССР. Коллектив, который меня принял, был не просто очень сердечным, он был фантастическим! Дмитрий Иванович Вышкварцев, Володя Харламенко, Игорь Ржепишевский, Лариса Паутова, Лариса Рябушко, Василий Тяпкин, Людмила Рогаченко и Ольга Чайка. Они все помогали моему становлению как специалисту и человеку. Я хорошо помню тогдашнее своё состояние: когда я приходила в институт, всё во мне просто трепетало. Здесь всё восхищало и поражало. Мне очень нравилось смотреть в микроскоп. Мои первые объекты, диатомовые водоросли, были не просто совершенны, а космически красивы!

Татьяна ОРЛОВА в одном из первых морских исследовательских рейсов

В то время в Биолого-почвенном институте ДВНЦ АН СССР уже был растровый электронный микроскоп, и мне посчастливилось работать с обслуживающим его инженером Борисом Васильевичем Дакусом. Только представьте, в институте рабочая атмосфера, суета, а в комнате с микроскопом – тишина, темнота… Садишься, берёшь ручки управления образцом и перемещаешься в совсем другой мир. Это Космос! Я просто теряла ощущение времени и часами наслаждалась его созерцанием, не забывая, впрочем, делать фотографии. И думала: ну надо же! Ведь это моя работа, а мне за это ещё и зарплату платят! С этой мыслью я работаю всю свою жизнь.

Если честно, в исследовательской жизни мне везло, особенно на встречи с Людьми – моими Учителями, с которыми пересекались мои пути-дороги и дома, и зарубежом.

Случайно (в лаборатории остался неиспользованный командировочный фонд – такое бывало во времена АН СССР) я оказалась на Всесоюзной школе по диатомовым водорослям. Показала корифеям фотографии, которые на всякий случай захватила с собой, и – получила приглашение в аспирантуру от доктора биологических наук, Ираиды Викторовны Макаровой из Ботанического института имени В.Л. Комарова АН СССР. Ну а потом защита, должности младшего, научного, старшего, ведущего научного сотрудника.

– И заместителя по науке директора Национального научного центра морской биологии. Хорошая карьера для учёного!

– Как сказать…
Вообще-то говоря, я в большей степени ощущаю себя обычным научным работником.

– Почему?

– Если коротко, то в моём понимании Учёный – это Алексей Викторович Жирмунский, Олег Григорьевич Кусакин, Юрий Иванович Сорокин, а я – научный работник, исследователь-натуралист. Я живу не одной только наукой, у меня масса не связанных с ней интересов и увлечений.

– Например?

– Например – на маленьком клочке земли на Седанке я создаю свой бохайский садик.

– А почему не японский или китайский?

– А потому, что на этой земле жили бохайцы. Здесь до сих пор находят артефакты бохайского периода. Конечно, бохайский сад – это очень громко сказано! Просто вокруг своего дома я попыталась организовать, скорее – структурировать пространство, которое гармонично, и в котором мне хорошо.

На Востоке это достигается сочетанием природных камней и местных, эндемичных растений. Мои друзья, которые бывают у меня в гостях и понимают мои пристрастия, периодически «подкидывают» мне камешки (смеюсь!) Иногда это базальты весом в сотни килограммов! У меня даже есть подарок от знакомого, который во время вспашки своего огорода вывернул из земли очень старую ступу из туфа.

– Для чего бохайцы их использовали?

– Для приготовления еды себе или домашним животным. Возможно из жёлудей.

– Они ели жёлуди?

– Возможно... Кстати корейцы, предки которых населяли эти места в период Бохайского царства, и в наши дни используют жёлуди для приготовления традиционного корейского желе «мук» по старым рецептам.

Ещё немного о камнях… Я привожу их из всех мест, где бываю. Благодаря своей работе и «научному туризму», мне довелось побывать в самых разных местах, и напоминания об этих поездках теперь всегда со мной, в моём садике. J

– Эти традиции питания имеют объективные предпосылки?

– Конечно. Ещё Лев Гумилёв говорил, что характер культуры народности определяется вмещающим ландшафтом. Я, житель Приморья в третьем поколении, на себе ощущаю справедливость этих слов, анализируя своё мироощущение, склонность к созерцанию. Я не могу жить без моря, воздушного океана, солнца, мне плохо физически, если нет простора и природной перспективы!

Конечно, унаследованный генотип, наш микробиом (эпигенетика) сохраняется, поэтому я люблю сыры, творог, зерновые, но длительное проживание в этом ландшафте не прошло бесследно. Мясу я предпочитаю рыбу и морепродукты, рис вместо картофеля, не ем белый хлеб. Но не только еда важна для поддержания моего гомеостаза, а в неменьшей степени – созерцание окружающей меня природы. Помню, работая в саду, я подняла голову, и взгляд упал на лепесток ириса, через который пробивался закатный лучик солнца. Это был наш местный приморский болотный ирис. Я замерла и некоторое время просто не могла пошевелиться… Моя бурная энергетика не располагает к медитации, но это любование стало мне необходимым, я уже не могу без него. Теперь без Ханами – это японская национальная традиция любования цветами, я себя не представляю. В моём саду растут местные растения, но моя гордость – скромная коллекция японских древовидных пионов с острова Симоне…

Вместе с любимыми пионами

Это не просто цветы, это почти что члены моей семьи, если хотите. J

На Востоке ты начинаешь ощущать, что жизнь здесь не терпит суеты, иначе не прийти в равновесие с самим собой, себя не сохранить и не понять.

– Татьяна Юрьевна, не так давно вы были награждены Премией имени академика А.В. Жирмунского – за работы в области экологии. Может ли это означать, что ваши исследования имеют какое-то отношение к тому, чем занимался Алексей Викторович?

– Не какое-то, а вполне определённое. Он стоял у истоков того научного направления, которым мы с коллегами занимаемся и сейчас. Именно Алексей Викторович рекомендовал мне заняться исследованиями красных приливов.

Алексей Викторович Жирмунский, в ту пору член-корреспондент АН СССР, был первым из значительных учёных, обратившийся к серьёзному изучению этого явления. Так получилось, что он выбрал меня, в ту пору молодого учёного, для сбора информации и подготовки материала для журнала «Энергия. Экономика, техника, экология», издаваемого Президиумом АН СССР. Статья «Осторожно, красные приливы», была опубликована в октябрьском номере за 1987 год.

– Получается, что премия нашла вас неслучайно? Но почему Алексей Викторович обратил тогда внимание именно на вас?

– В журнале «Биология моря» мы с моим научным руководителем кандидатом биологических наук Галиной Владимировной Коноваловой опубликовали работу о красных приливах в Авачинской бухте, на Камчатке. Это была моя первая научная публикация по этой проблеме.

В наших водах основной «виновницей» красных приливов является всем хорошо известная одноклеточная водоросль ноктилюка – ночесветка. Цветёт она каждый год весной и в начале лета, стабильно приковывая к себе внимание СМИ и взбудораживая общественность. Ещё бы! Прибрежные воды Владивостока окрашиваются ею в ярко жёлтый цвет, как у напитка «Фанта». К слову, окрашивание воды в результате цветения микроводорослей, в том числе известных как продуценты токсинов, могут быть любого цвета: коричневого, красного, розового, жёлтого, зелёного и даже белого! И не только летом, но и зимой, и даже подо льдом!

Но если у нас последствия красных приливов не очень заметны, то у наших соседей по Тихому океану – в США, Канаде, Японии, Корее и Китае последствия этого явления очень масштабные, а иногда и катастрофические. Это не только многомиллионные экономические потери, это и разрушение природных экосистем, массовая гибель морских животных, отравления и смерть людей.

– И что, рыбные отрасли развитых стран не могут сообща решить эту проблему?

– Пытаются. Ещё в 1979 году международная научная общественность признала важность изучения явления «красных приливов», имеющего не только прикладное, но и фундаментальное значение! Именно благодаря этому к изучению красных приливов подключились все ведущие мировые научные школы, и человечество очень далеко продвинулось в понимании природы и механизмов этого явления. Но, к сожалению, не к управлению!

В нашем регионе в 1992 году была создана Международная организация по морским наукам в северной части Тихого океана (PICES). Основные задачи организации – анализ, исследование и, как итог, разработка экосистемных моделей, демонстрирующих, как в целом меняется биота, составные части крупных экосистем, а также оценка происходящих океанологических, климатических изменений и изменений в экосистемах. В 1999 году, когда организация впервые проводила ежегодную сессию во Владивостоке, первый раз в повестку дня была вынесена тема красных приливов. Я участвовала в работе этого совещания, сделала доклад по красным приливам в дальневосточных морях России. Он был отмечен как лучший доклад Комитета по экологии PICES 1999, а я получила приглашение возглавить от России это направление в данной организации. Так началось наше многолетнее с PICES сотрудничество, которому недавно исполнилось 20 лет.

– Давайте все-таки вернемся к ядовитым микроводорослям.

– Некорректно называть водоросль ядовитой. Микроводоросли продуцируют вещества, которые могут быть опасными для некоторых биологических существ. Будучи смертельно опасны для человека, они – просто пища для других организмов. Правильнее будет сказать: микроводоросли, содержащие метаболиты, известные как фикотоксины. Хочу заметить, что мы не ищем токсины, мы – ботаники, поэтому нам интересно найти и описать новый вид микроводорослей, а способность вырабатывать токсины – это всего лишь одна из характеристик вида.

– А зачем микроводорослям продуцировать токсины?

– Интересный вопрос!
Эволюционно, на генетическом уровне, закладывался механизм выработки этих метаболитов, который работает миллионы лет. Но ответить на вопрос: «зачем» мы пока что не можем. Вероятно, найти ответ на него нам поможет раскрытие природы связей с организмами, ассоциированными с нашими микроводорослями.

Так мы с вами ассоциированы с богатейшим микробиомом, который в нас живёт, без которого мы жить не сможем.

– Понятен интерес к исследованиям в странах с развитой марикультурой, тем ценнее решение нашего руководства участвовать в них.

– В те годы бытовало мнение, что проблема имеет исключительно прикладной характер, но Алексей Викторович, в отличие от многих, понимал важность изучения вредоносного цветения водорослей именно в академическом институте. Время расставило всё по своим местам: полученные нами результаты восемь раз входили в ежегодный Доклад Академии наук о состоянии фундаментальных наук в Российской Федерации и о важнейших научных достижениях российских учёных. У нас сложился замечательный коллектив единомышленников, благодаря энтузиазму и профессионализму которых стали возможны наши достижения и признание. Назову моих коллег, прежде всего – это Галина Владимировна Коновалова – наш учитель и вдохновитель, это кандидаты биологических наук М.С. Селина, И.В. Стоник, О.Г. Шевченко, Т.В. Морозова, Н.А. Айздайчер, Ж.В. Маркина. Мы начинали с самых простых традиционных классических методов, а сейчас нам подвластны: электронная, рамановская и атомно-силовая микроскопия, проточная цитометрия, молекулярно-генетические исследования и, безусловно, ультрасовременные роботизированные системы культивирования микроводорослей, включая технологии биобанкинга.

"Банкирша" ОРЛОВА   J

На сегодня у нас одна из крупнейших коллекций продуцентов фикотоксинов. В России только у нас хранятся в живом виде культуры водорослей, известные как продуценты всей линейки фикотоксинов. А три года тому назад мы пополнили мировые списки продуцентов новым видом.

– А как же вам удалось его отыскать?

– Как всегда. Случайно. Искали другой вид! А если серьёзно, то это удалось сделать только благодаря опыту и профессионализму всего нашего коллектива.

Культивирование – важнейший инструмент в изучении любого явления в жизни микроводорослей, включая и токсичные виды. Мне посчастливилось почти десять лет постигать тайны культивирования морских микроводорослей в самой аlma mater, в Вудсхольском океанографическом институте. Именно здесь работал знаменитый Роберт Гуилард и отсюда начал свою историю всемирно известный «Провасоли-Гуилард Национальный Центр Культур морского фитопланктона США». Полученные знания очень помогли в продвижении культивирования морских микроводорослей здесь, на Дальнем Востоке России.

Коллектив единомышленников. Т.Ю. ОРЛОВА – в центре

Отдавая дань признания и уважения американской школе культивирования морского фитопланктона, не надо забывать, что у истоков культивирования стояли именно наши соотечественники и прежде всего создатель всемирно известной научной школы физиологии растений, профессор Санкт-Петербургского университета Андрей Сергеевич Фаминцин. Наш опыт востребован и за рубежом. Так, например, меня приглашали помочь в организации культивирования динофлагеллят в Греции и Кувейте.

Роберт Гуилард сравнивал процесс культивирования с охотой на дикого зверя. Он писал: «Введение организма в альгологически чистую или аксеническую культуру следует рассматривать как охотничью экспедицию». Я же в своих лекциях сравниваю культивирование с садоводством и привожу пример из собственного опыта выращивания моих любимых древовидных пионов. Если вы хотите выращивать древовидный пион, который растёт на субтропическом острове в Японии, а ваш сад находится в России, где восемь месяцев царит зима с температурой до 20 градусов ниже нуля, то прежде чем посадить это растение, вам нужно многое узнать. О типе почвы, применяемых удобрениях, расположении относительно сторон света, аллелопатических и симпатрических отношениях и многом другом. Микроводоросли – это те же цветы, только очень маленькие!

Вот видите, опять я от работы ухожу в свой мир. Но это уже не «Ханами» – это «Gestalt» – завершённый образ!

Записал Александр КУЛИКОВ