суббота, 20 декабря 2014 г.

Рассказ Виктора Квашина "Предатель"




Георгий валялся на диване, опустив руку на загривок собаки. Думать не хотелось.
Почти полгода, как его сократили из института, несмотря на успешную работу. Попробовал себя в «сетевом маркетинге», но только потерял деньги и время. Другой работы не было. Подходил срок платить за учёбу дочери, пришло предупреждение об отключении электричества в случае неоплаты долга. Зарплаты жены хватало только на еду. А он не знал, что делать.
– Гоша, тебя к телефону, – крикнула из кухни жена, – Задонский.
«Ещё этого змея Задонского сейчас не хватало, – подумал Георгий. – Прошлый раз «кинул» на половину обещанной суммы – и хоть бы что!»
– Привет, Георгий, как поживаешь?
– Да как тебе сказать…
– Это хорошо, значит, не откажешься поработать. Не слышу восторгов! Да ты не сопи, кто прошлое помянет… У меня тогда проблемы были, самому деньги во как нужны были. Ну, что, поработаем?
– Что делать?
– Как обычно, шурфы бить. Но в этот раз оплату гарантирую. Работа срочная, людей мало. Если сделаешь свой участок, получишь… – Задонский назвал сумму, от которой у Георгия потемнело в глазах. Отказываться было нельзя.
– Ну-у, можно попробовать, – стараясь не выдать волнение, сказал Георгий. – А собаку взять можно?
– Да бери хоть любовницу, лишь бы работу сделал. Заброска вертолетом. Инструмент, палатку, питание я обеспечу. Вылет послезавтра в семь утра.

Георгий чуть не опоздал – не учёл пробки на дорогах. Задонский нервничал у входа в аэропорт.
– Ты что, пораньше встать не мог? Я на тебя ставку сделал, а ты чуть до инфаркта меня не довел. Давай скорее, вертушка под парами.
Двери сами растворились, они оказались у арки металлоискателя с двумя женщинами-милиционерами.
– Вещи на стол, проходите вот сюда. На собаку документы есть?
– Какие документы? – растерялся Георгий.
– Паспорт, санитарная книжка. И почему она без намордника?
– Это кобель.
– Документы давайте.
Георгий беспомощно посмотрел на Задонского.
– Вы знаете, мы в экспедицию, в «поля»…
– Без документов не положено!
Задонский недобро глянул на Георгия, пустил в ход своё красноречие, которое его редко подводило. Стражи порядка были неприступны:
– Вы, что, хотите, чтобы я работу потеряла?
Задонский кинулся к начальнику аэропорта.
– Закончилась посадка на рейс…
Задонский выскочил к Георгию с капельками на лбу.
– Всё, не соглашаются. Оставляй своего пса, и побежали. Вертушка знаешь, сколько стоит! А это, между прочим, наши с тобой деньги. Пошли!
– Ты что! Как я его оставлю?
– Гоша, ты с ума сошёл! Тебе нужны деньги? Тридцать секунд жду, и улетаю. Догоняй.
Георгий отвязал пса, усадил около входа.
– Сидеть, Черныш! Ждать! Жди, мой хороший, скоро мама приедет.
Он сунул руку в карман – телефона нет! Забыл! «Ладно, у Задонского возьму». И побежал на посадку.
Взлетели сразу, как только Георгий оказался на борту.
– Дай телефон, я свой забыл, – попросил Георгий.
– В полёте нельзя. Приедем, позвонишь.

Высадились в четырехстах километрах, на речной косе. Оборудование лагеря заняло всё время до вечера. Георгий, наконец, выбрал время, попросил телефон, но связь отсутствовала напрочь.
– А как же мы вертолет вызовем? – спросил у Задонского.
– По радио. У Петровича спроси.
Завхоз экспедиции Петрович объяснил, что по радиостанции на телефонный номер выйти невозможно.

Три дня Георгий провёл, как в бреду. Работал автоматически, не замечая усталости. Ночами почти не спал. Тоскливый взгляд Черныша стоял перед глазами. Вспоминалось, как Черныш вывел его из глухоманной тайги, когда казалось, что заблудился окончательно, как, не раздумывая, пёс бросился на тигра, и гроза тайги ушёл, как еще несмышленым щенком самоотверженно отстаивал брошенный хозяином рюкзак от своры бродячих псов…
«Да я же предатель! Настоящий подлый предатель!»
Утром подошёл к Задонскому.
– Вызывай вертолёт. Я больше работать не могу. Ты представляешь, там Черныш один, ждет…
– У тебя крышу сорвало? Ты знаешь, сколько ходка вертушки стоит? И кто твою работу сделает? Не дури, иди работать. Быстрее сделаем – раньше уедем. Не зима, не умрет твой Черныш. Колбасы ему с получки купишь.
– Нет, не могу. Вызывай вертушку. Я отказываюсь от работы.
– Ну, уж тут тебе не детский сад! Никуда ты не поедешь, и работать будешь. А не будешь – денег не получишь. И вообще, вертушку я могу вызвать только в чрезвычайном случае. Бери инструмент и паши!
– В чрезвычайном случае? Тебе нужен чрезвычайный случай?! – взорвался Георгий. – Будет тебе такой случай!
Он схватил топор, положил руку на колоду. Палец отлетел в траву, из обрубка брызнула кровь. Георгий занес топор снова.
– Вызывай вертушку!
– Ты охренел, Гоша, твою мать! Стой! – закричал побледневший Задонский. – Петрович! Вызывай вертолет. Срочно! Травма у нас…


Мокрый грустный Черныш сидел на том же месте и смотрел на входящих и выходящих людей. В первый момент он даже не среагировал на Георгия, равнодушно оглядел его, потом слегка вильнул хвостом, и вдруг взвизгнул по-щенячьи, бросился к хозяину, обтоптал грязными лапами, лизнул в лицо и задал пару кругов бешеной скачки восторга.
Георгий скинул рюкзак, присел, обнял собаку. Пес прижался к коленям и неистово вылизывал перебинтованную руку.
– Дождался, Верный! Я ж тебе говорил, что вернется твой хозяин.
Георгий оглянулся. Мужик с бородой, одет вроде прилично, но явно с чужого плеча, на лице отпечаток вечного похмелья – бомж. Черныш на секунду отвлекся от хозяина, лизнул бомжа и снова прижался к Георгию, будто боялся опять потеряться.
– Добрый пёс у тебя. Мы его Верным прозвали. Я его тут без тебя подкармливал, – он потрепал Черныша за ухом.
Георгий вытащил две сторублевки, протянул незнакомцу. Тот, молча, взял и исчез.
Георгию никуда не хотелось идти, хотелось просто сидеть вот так в обнимку с собакой и ни о чем не вспоминать. Он отошел на ближайшую скамейку под деревом, где не так мочил противный дождик, обнял пса и шептал ему на ухо:
– Прости меня, Черныш, прости, я никогда больше тебя не брошу. Я предатель, Черныш, я – предатель! Прости…
– Он тебя не поймет – у собак нет понятия предательства.
Рядом опять был этот бомж. Он достал из пакета пирожок, протянул Чернышу.
– С праздником тебя, Верный!
Извлек из кармана бутылку и пару стаканов.
– Давай, брат, выпьем за верность. За настоящую – собачью верность, которую нам, людям, не понять и не достичь. Будь здоров…
2010


Комментариев нет:

Отправить комментарий