воскресенье, 24 января 2010 г.

Хорошо ли быть ботаником?

Опубликовано с любезного разрешения автора Н.А. Василенко
Считают, что успех приходит к тем, кто рано встает.
Нет: успех приходит к тем, кто встает в хорошем настроении.  
   Марсель Ашар


Наталья Александровна Василенко  Альбом: Биологи, биотехнологи
Мне неизвестно, мечтает ли кто-нибудь в первом классе стать ботаником или нет. В мое детство все, и я в том числе, выбирали профессию космонавта или летчика-испытателя. Никто не выбирал профессию ботаника! После космонавта я хотела стать тренером-наездником, ветеринаром, зоотехником (зоотехник поближе к ботанике), но ни один из этих выборов не утешал моих родителей. Только когда я сообщила им, что хочу быть зоологом, они облегчено вздохнули.

На семейном совете было решено отдать ребенка в Дальневосточный государственный университет. Но зоолога из меня так и не получилось. После того, как на первом занятии по специальности узнала, что придется мучить, а еще и убивать бедных птичек, сразу передумала быть зоологом. А на третьем курсе я попала на практику в настоящую научную ботаническую экспедицию и поняла, что мне хочется этим заниматься и постоянно ездить в тайгу или покорять горные вершины. Раньше, в школе, меня никогда не брали в туристические походы из-за недостаточной физической подготовки, – я была хилым ребенком.

Проходя практику на Верхнеуссурийском стационаре Биолого-почвенного института ДВО РАН, я поняла, что работа ботаника – это не только приключения и романтика, но также опасности и страхи. Первый свой страх я испытала, когда мы поставили первый в моей жизни полевой лагерь в лесу, где деревья были покрыты следами от медвежьих когтей! В дальнейшем мои опасения подтвердились, ботаник – профессия опасная, временами не «женская». Вопреки сложившемуся о ботаниках в народе мнению, это люди смелые, решительные и самоотверженные.

Вообще, если вы женщина-ботаник, да к тому же только в начале свой экспедиционной и научной карьеры, то, попадая в тот или иной район исследования, наверняка столкнетесь с тем, что весь мужской состав заповедника или местности, куда вы попали, поспешит сообщить, что здешние дикие звери предпочитают поедать «исключительно – ботаников» и «исключительно – девушек».

Однажды, между заездами на кордоны, остановившись на несколько дней в гостиничном номере в Тернее, увидела забытый кем-то дневник. Было зимнее время, не позднее, но уже темное, поэтому от нечего делать, открыла его. И вот, с первой же страницы не смогла оторваться, – так захватывающе он был написан, ничуть не хуже интересного детектива. Хозяином дневника оказался бывший студент одного из московских ВУЗОВ в период перестройки и частых бандитских разборок. Задолжав денег, он был вынужден спасать свою жизнь от нанятых кредитором бандитов побегом на Дальний Восток. В те времена ему посчастливилось встретить директора Сихотэ-Алинского заповедника, который так красиво описал местность, из которой он приехал, что нашему герою захотелось непременно попасть именно в этот заповедник.

И вот, воодушевленный собственным спасением и наполненный романтикой, он прибыл во Владивосток. Далее история умалчивает, почему из Владивостока в Терней он ехал автостопом, но вероятно это была его стратегическая ошибка. Каждый из водителей, довозивших его до очередного населенного пункта, удивлялся, как это его не предупредили, что наряду с красивыми местами, Приморский край, а в особенности, Тернейский район, населен жутким количеством тигров, и что не зря директор заповедника пригласил его на должность егеря, ведь местных егерей тигры уже съели. В итоге, добравшись до Тернея, молодой человек сообщил, что не готов стать лесником, чем немало удивил руководителя заповедника, а занялся компьютерным администрированием. Дальше его жизнь в Приморье была не менее интересной, позднее мне посчастливилось познакомиться с этим молодым человеком. В конечном итоге он влюбился в эти места и купил себе дом в Тернее, где до сих пор проводит много времени.

Это не просто занятная история, пришедшая в голову. Я часто ее вспоминаю, потому что побывала «в шкуре» этого молодого человека.

А случилось это в 2005 году, когда меня назначили начальником Даурской экспедиции Ботанического сада-института ДВО РАН. Задачей экспедиции было проведение ревизии постоянных пробных площадей в Сохондинском заповеднике Читинской области. По прибытии в Читу экспедиция разделилась на две группы, и до села Кыра, где расположена контора заповедника, мы – три хрупких девушки направлялись в сопровождении бравого водителя. Угадайте, что мы слышали от него на протяжении 400 километров дороги? Да, это были жуткие истории про медведей, которые в заповеднике питаются исключительно «научниками». Поэтому, прибыв в контору заповедника, я, как начальник отряда, первым делом потребовала от руководства выделить вооруженного егеря для сопровождения нашей группы. За двое суток, что добирались до стационара в горах с названием Верхний Буккукун, где предстояло проработать первую неделю, мы услышали столько историй про кровожадных медведей, что всерьез задумались, удастся ли нам живыми выбраться обратно. А ведь еще во Владивостоке нас предупредили коллеги, которые закладывали эти самые пробные площади 10 лет назад, что на одной из них жила медведица с медвежатами.

Тревожное состояние усилил «выделенный» егерь Григорий. Мало того, что он забыл спальник и продукты, как оказалось, ружье он тоже оставил дома! Мы поняли, что защиты от медведей теперь ждать неоткуда! Можно представить, что с нами творилось те три дня, которые мы провели при «надежном» сопровождении Григория. Медведи чудились повсюду, а по ночам казалось, что они пытаются влезть в окно таежной избушки или в дверь.

Перед нашим приездом браконьеры в отместку руководству заповедника сожгли капитальный дом стационара, предназначенный для научных сотрудников, которые периодически приезжают и работают на постоянных пробных площадях, проводят учеты зверей и птиц. Поэтому жить нам пришлось в стареньком зимовье, которое прежде было приспособлено под баньку.

Взяв оборону от медведей в собственные руки, мы с напарницей представляли себя чуть ли не героинями фильма «А зори здесь тихие». В ход пустили свистки и металлическую посуду, но больше всего, я думаю, хищников пугало наше громкое пение.


Н. Василенко и Л. Яковченко  Альбом: Биологи, биотехнологи


Надо сказать, что в ту поездку мне повезло с напарницей. Лидия Сергеевна Яковченко, начинающий лихенолог (специалист, изучающий лишайники), по совместительству оказалась отважным бойцом с медведями. В одну из ночей, приняв в темноте нашего Григория за хищного зверя, схватила его за роскошную копну волос и стала вытрясать из него душу, утром, собрав свою скромную поклажу, он сбежал от нас домой в село.

Дикие звери – не единственная опасность, с которой нам приходилось сталкиваться во время полевых сезонов в заповедниках. Были еще браконьеры, новые русские, депутаты и главы местных администраций – так называемые хозяева жизни. Я до сих пор не могу без смеха вспоминать историю, когда лесники попросили меня подежурить у шлагбаума, на въезде в заповедник и никого из посторонних не пускать. Как назло, после их ухода подъехала шикарная черная машина, пассажиры которой потребовали их пропустить. Я, в свою очередь, потребовала пропуск. Мужчина, удивленный тем, что я не признаю его в лицо и представившийся главой администрации района, сказал, что ему очень нужно срочно проехать. Но я стойко охраняла границу, заметив, что на нем не написано, будто он глава администрации. Так и не пустила. Гордая, рассказала егерям о своем героическом поступке, когда они вернулись. Егеря перепугались, прокляли и меня за излишнюю прямоту, и себя за то, что доверили ответственный пост.

Замечательно то, что темой моей диссертации стало изучение динамики растительности одного из старейших заповедников России. Каждый полевой сезон на протяжении нескольких лет, я приезжала туда вновь и вновь, в конце концов, став своим, почти родным человеком для его сотрудников. Они стали называть меня «наша», в каждый приезд в заповедник я узнавала о себе много нового, что со мной и не происходило.

А я так привязалась к этим местам и людям, с которыми довелось работать, что не смогу никогда забыть. Где бы я ни побывала, моим любимым местом все равно останется Сихотэ-Алинский заповедник, его горы, леса, и поселок Терней. Наверное, женщины более романтичны, чем мужчины и поэтому первый объект изучения и место исследований, как и свои первые сильные чувства, забыть не могут всю жизнь.

Каждый раз, когда я пересекаю мост через реку Джигитовку, у меня замирает сердце. Ну разве это не любовь?

Посещаю знакомые места, которые сильно изменились за прошедшие годы: где-то построили новый кордон, а старенький, в котором прожила целых три полевых сезона, стоит рядом полуразваленный, и так хочется вернуть ему былой гордый облик. За время работы я убеждалась не раз, что самые замечательные люди работают в заповедниках.

Студенты, узнав на первой лекции, что перед ними ботаник, не могут скрыть иронию и даже смех. Но когда расскажешь им об экспедициях, полевых исследованиях, местах в которых побывала, удивительных явлениях природы, которые наблюдала, видишь, что часть аудитории (даже если слушатели – будущие транспортники или экономисты) уже готова стать ботаниками и разделить с тобой ближайший полевой сезон.

Особой популярностью пользуются истории про удивительные и невероятные факты из экспедиционной жизни. Например, о том, как ботаникам удается в буквальном смысле наколдовать хорошую погоду, чтобы вовремя завершить работу. Невозможно не поверить, когда это происходит с тобой. Как-то раз мы заехали на место работы, и три дня подряд из-за непогоды никак не могли приступить к переописанию пробных площадей. Каждое утро было ясным и солнечным. Но как только мы приходили на место и приступали к работе, начинался ливень. Стоило добежать обратно до избушки, – вновь выходило солнце, и начиналась жуткая жара. Такое издевательство продолжалось три дня, пока нас сопровождал егерь Григорий. Сменивший его Игорь, увидев, как мы мучаемся с погодой, спросил, поклонились ли мы батюшке Сохондо (главной горе заповедника)? Получив отрицательный ответ, сказал, что все с нами ясно, и не видать нам хорошей погоды. Затем, сжалившись над бедными ботаниками, провел нас к священной горе Сохондо просить у здешнего Бурхана хорошей погоды.

Пока мы шли к шаманскому кругу на вершине гольца Цаган-Ула, на нас надвигалась огромная черная туча. В конце концов, пришлось практически бежать на вершину, в надежде успеть до дождя обратиться к Бурхану.

Самое удивительное – мы успели. Как только забрались на вершину и прошли по кругу, туча миновала нас стороной, не проронив ни капли воды.

После этого все остальные дни с утра до вечера светило солнце. Вообще, с такими вот удивительными вещами можно столкнуться и в повседневной жизни! Но в дикой природе их лучше замечаешь.

Изучая всем известные процессы и явления, осознаешь, как мы еще далеки от понимания истины. Как много необычного скрывается, в, казалось бы, рядовых явлениях и ошибочного – в признанных закономерностях! Природу невозможно постичь, объяснив происходящие в ней явления только математическими формулами. Ее нужно прочувствовать, ведь никакое описание различными математическими функциями не сможет разъяснить законы природы, которые создают и поддерживают в ней гармонию.

Сейчас в современной науке экологии очень большое внимание уделяется понятию информации. Живая система – это не просто набор слагающих ее элементов. Без организованности, слаженности поведения частей, которая измеряется количеством информации, без свободной энергии жизнь любой системы немыслима. Как и в организме человека, в любой системе есть нематериальная компонента – организованность и нечто духовное, что эту организованность поддерживает в мире хаоса.

Вообще, занимаясь вопросами самоорганизации лесных сообществ, очень часто убеждаюсь, что моя жизнь так похожа на жизнь моих любимых древесных ценозов. Она, как жизнь любого человека, представляет собой череду периодов неопределенности, которые называются в теории самоорганизации хаосом, сменяемых состоянием упорядоченности или временного покоя. Но какой бы упорядоченной ни была жизнь системы, творческий хаос в ней должен присутствовать, – это необходимо для ее дальнейшего развития. Организованность рождается из хаоса! Не будет в системе элемента хаотичности – она не сможет развиваться.

Очень часто молодым ученым, приходится сталкиваться с критикой. Элберт Хаббард говорил: «Хочешь избежать критики – ничего не делай, ничего не говори и будь никем». Для ученого такой совет не приемлем. А последствием может быть ситуация, когда чье-то субъективное мнение ломает карьеру, даже судьбу исследователя! Мне больше импонируют принципы зарубежных коллег, которые строго следуют нормам научной этики. Не согласный с твоим мнением, не будет поступать так, как случается у нас: «Не можешь атаковать мысль, атакуй мыслителя».

За каждой серьезной научной работой стоят годы напряженного физического и умственного труда. Но не одних только маститых ученых. Как верно заметил доктор философских наук профессор Анатолий Константинович Сухотин: «…не последнее слово в науке произнесли... дилетанты». Дилетанты в науке (а молодой ученый и есть дилетант) – это, возможно, как раз тот хаос, благодаря которому развивается наука. В этом главный парадокс познания!

Наталья ВАСИЛЕНКО,
заведующий лабораторией экспериментальной фитоценологии
Ботанического сада-института ДВО РАН, кандидат биологических наук


Альбом: Биологи, биотехнологи



Альбом: Биологи, биотехнологи



Альбом: Биологи, биотехнологи



Альбом: Биологи, биотехнологи



Альбом: Биологи, биотехнологи



Альбом: Биологи, биотехнологи



Альбом: Биологи, биотехнологи



Альбом: Биологи, биотехнологи



Альбом: Биологи, биотехнологи


Комментариев нет:

Отправить комментарий