четверг, 10 января 2019 г.

К 40-летию академического народного хора «Коллаж»

Участники академического хора «Коллаж»


Нам песня знать и выживать помогает

«Покажите мне народ, у которого бы больше
было песен, чем на Руси. Под песни у нас
рубятся избы и  вырастают целые города.
Под песни баб, пеленается, женится и хоронится
русский человек. Все дорожное дворянство и
не дворянство – летит под песни ямщиков».
(Н.В. Гоголь)

В октябре минувшего года исполнилось 40 лет нашему академическому хору «Коллаж». Следует напомнить, что это единственный певческий коллектив в системе РАН от Урала до Владивостока. Невольно напрашивается сакраментальный вопрос: а нужен ли он вообще учёным, у которых свободного времени, как правило, не хватает, ещё и тратить его на песнопение? С высоты нашего возраста и солидного стажа, ведь мы пришли не детьми в хор и в настоящее время участникам первого созыва уже далеко за 60, можем ответить вполне ответственно и определенно – нет, не зря мы собирались два раза в неделю на спевки в течение 40 лет.

Начнем с того, что петь человек начал раньше, чем говорить. И причиной этому послужили природой данное стремление к сохранению вида, его выживанию и размножению, которое было сильнее тяги к знаниям и развитию интеллектуальных способностей. В этом был глубоко убеждён Чарльз Дарвин, который считал, что умение издавать музыкальные звуки впервые появилось как средство ухаживания и обольщения предмета воздыхания. В доказательство этому он упоминает обезьяну из семейства гиббонов, способную издавать звуки в пределах октавы, т.е. интервал лишь немного уступающий современному певческому диапазону Н. Королевой. Профессор Огюст Дебэ писал ещё во второй половине ХIХ века, что животные, ведущие обычно безгласный образ жизни, в брачный период вдруг выходят из своего безмолвия и начинают издавать звуки разной высоты и громкости. Особенно в этом преуспели птицы, достигшие в процессе звукоизвлечения превосходных результатов. Достаточно напомнить из пернатых – певчих дроздов, канареек и, конечно, соловьёв, особенно курских. Обратите внимание, ни пражских, ни дрезденских, ни мадридских, а именно курских. Ибо только в России с её необъятными просторами певчие птицы могут петь во весь голос, даже вороны и синицы. Например, синица «Московка» или ворона Воронежская.

В античном мире песня была средством сохранения и передачи информации о важнейших событиях, поскольку ещё не было СМИ. Песней лечили тяжёлые недуги, такие как бесплодие, бессонницу и шизофрению. Так, например, Гиппократ успешно лечил бессонницу игрой на своей пятиструнной лире, а Пифагор с Аристотелем рекомендовали пение для лечения многих душевных заболеваний. Во время войны песня воодушевляла солдат и прибавляла им мужества. Наполеон считал, что его неудачам в России способствовали морозы и русская военная музыка. С песней «Смело мы в бой пойдём» ровно 100 лет назад молодое советское государство в 1918 году справилось с оккупантами 14 государств, претендовавших на природные ресурсы России, включая Германию, Англию, США, Японию и другие. Во время Великой Отечественной войны 1941-1945 годов песня «Вставай, страна огромная!» вселяла в нас уверенность и придавала силы в борьбе с фашизмом.

Как многолетний участник хора хочу высказать своё мнение и порассуждать об особенностях хорового пения, об отличии его от сольного и о влиянии его на индивидуальную и социальную жизнь человека. Когда люди поют группой, они испытывают более богатый эмоциональный всплеск. Поющие вместе сопереживают и, попадая в резонанс, испытывают при этом некую индуцированную вибрацию, от которой иногда мурашки по спине бегают. Такое ощущение всякий раз, по свидетельству хористов, возникало у нас при исполнении замечательной песни А.Г. Новикова «Эх, дороги». Мы её исполняли в первозданном варианте, так как написал её композитор для смешанного четырёхголосного хора. Её автор, А.Г. Новиков был на фронте, и те эмоции, которые возникали при сочинении, а также исполнении этой песни, он ощутил и прочувствовал в полной мере в реальной военной обстановке. И эти ощущения, по-видимому, передались нам при её исполнении.

Владимир Иванович ГОЛОВ

В подтверждение этой мысли приведу пример, который я прочёл в книге воспоминаний К.И. Шульженко. Любопытная метаморфоза, как пишет Клавдия Ивановна, произошла с песней «Синий платочек», хотя она была написана для сольного исполнения, а не для хора, но читатель должен помнить исполнительское мастерство этой певицы, которая могла из любой, полюбившейся ей песни сделать захватывающий спектакль или повесть. Кроме проникновенного голоса у неё были незаурядные актерские способности. Вышеупомянутая песня была написана поэтом Яковом Галицким и польским композитором Ежи Петерсбурским ещё до войны, и в ней ни слова не было о войне. Речь в песне шла о девушке, которая пришла на свидание с возлюбленным, накинув на плечи синий платок. Находясь в разлуке, молодой человек вспоминает в первую очередь синий платочек, как девичий атрибут, который «мелькал среди ночи» и который она «обещала сберечь», как символ верности. В конце1941 и в начале 1942 года К.И. Шульженко, будучи солисткой фронтового джаз-ансамбля, гастролировала в частях Ленинградского фронта, где в течение одного года дала более 500 концертов. «В конце одного из концертов, – как вспоминает Клавдия Ивановна, – ко мне подошёл молоденький лейтенант и, представившись Михаилом Максимовым, заливаясь краской от смущения, поведал, что написал стихи на мелодию известной с довоенных времён песенки «Синий платочек». Эту песню я помнила, и мне нравилась её мелодия, напоминающая лёгкий вальс или щемящий городской романс, но текст меня не заинтересовал, он показался заезженным и банальным. Новый «Синий платочек» М. Максимова в простой и доступной форме рассказывал о разлуке с любимой, проводах на фронт и о том, что в бою солдаты помнят тех, кого они оставили дома. Платочек стал символом верности в условиях войны, где солдат сражался за тех, с кем его разлучила война, – «за них – желанных, любимых, родных. Строчит пулеметчик за синий платочек, что был на плечах дорогих».

Вот так и осталась эта песня с двумя авторами стихов, в которой первых два куплета принадлежат довоенному поэту, а два последующих – молодому лейтенанту М. Максимову, который превратил рядовую песню в гимн, где он смог выразить всё то, что волновало слушателей 1942 года и продолжает волновать до сих пор как точное отражение чувств и восприятий солдата тех далёких военных лет. Исполнение этой песни К.И. Шульженко сделало её культовой на долгие годы. Несмотря на простые и незатейливые слова, она порождала необычайно насыщенное эмоциями чувство, наполненное нежностью к любимым, болью за поруганную родину и ненавистью к врагу.

Основное преимущество хорового пения над сольным, как известно, заключается в многоголосье певчих. Аккорд, как в пении, так и в инструментальной музыке звучит всегда богаче, гармоничнее и благозвучнее, чем соло одиночной скрипки, гитары или живого голоса. Почему мы восхищаемся пением грузин? Потому что оно с незапамятных времен было полифоническое, т.е. многоголосное, в отличие от других народов Закавказья, а также Ближнего и Среднего Востока, чья традиционная музыка одноголосна, не говоря уже о европейцах и русских.

Я вспоминаю 60-е годы, времена оттепели, когда стали как грибы после дождя по всей стране возникать ВИА. И самым благозвучным и интересным из них, на мой взгляд, был вокальный ансамбль «Орэра», где начинали свою певческую карьеру Вахтанг Кикабидзе и Нани Брегвадзе. Потом пальма первенства перешла к «Меридиану», который курировал М. Таривердиев, как сейчас говорят «проводил мастер-классы». Слушать их пение можно было вечно и с превеликим удовольствием. Я до сих пор недоумеваю, почему Ливерпульская четверка приобрела такую редкую популярность среди молодёжи, а не «Орэра»? Видимо помешал «железный занавес», не потерявший свою силу в те годы.

А вот что писал о грузинском пении один из наиболее интересных и привлекательных композиторов современности Микаэл Таривердиев, мнению которого можно вполне доверять не только потому, что он имел грузино-армянское происхождение и долгое время жил и творил в Тбилиси, но, главным образом, потому, что покорил своей музыкой не только наше поколение, но с таким же успехом нарождающееся и грядущие, как показывает жизнь.

«Иногда вечерами за каким-нибудь окном собираются мужчины, и начинается знаменитое грузинское музицирование, абсолютно непонятное мне и по сей день. Как люди, никогда нигде не учившиеся, встречающиеся, быть может, в первый раз, с такой точностью на ходу аранжируют мелодию на четыре, пять, шесть голосов? Это полифония самого высокого класса. Возможно, предки грузин жили в горах, а полифонические ходы, такие, как канон, были подсказаны им эхом гор, а потом родились более сложные формы? Но то, что я слышал с детства – это песни о любви, о нежности и красоте».


Я неслучайно обратился к творчеству этого замечательного композитора. Настоящий художественный руководитель хора Елена Селиверстова, которая возглавила наш коллектив в начале минувшего года, включила в военную программу несколько песен М. Таривердиева, написанные на стихи Э. Хемингуэя из цикла «Прощай оружие» в переводе Е. Евтушенко. Нужно сказать, что Хемингуэй не был профессиональным поэтом, он был хороший прозаик и стихи писал в свободной манере, весьма далёкой от классических форм и ритмов, характерной для русской поэзии в размерах ямба и хорея, в пределах которых были написаны большая часть стихотворений наиболее «песенных» поэтов, таких как Пушкин и Лермонтов. И, несмотря на свой опыт великого прозаика и непревзойдённого мастера диалогов и самобытных интонаций с содержательным подтекстом, он прибегает к непривычному для него жанру поэзии, когда хочет донести до читателя (слушателя) весь трагизм, жестокость и нелепость войны в жизни человека. Дело в том, что тема войны всю жизнь преследовала Хемингуэя как наваждение, как болезненный кошмар. Он был одним из первых писателей, наряду с Э. Ремарком и Р. Олдингтоном, которые поведали о «потерянном поколении, которое погубила война, о тех, кто стал её жертвой, даже если спасся от снарядов». Эти слова Ремарка врезались мне в память с ранней юности, когда я впервые прочёл его очень правдивую книгу о войне «На западном фронте без перемен». Все упомянутые мною писатели участвовали в Первой мировой войне, были ранены как телесно, так и духовно и по праву принадлежат к потерянному поколению, которое сделало их пацифистами, а в дальнейшем антифашистами. Вот как в прозе писал Э. Хемингуэй о войне в романе «Прощай оружие»: «Любить войну могут только спекулянты, генералы, штабные и проститутки. Им в военное время жилось как никогда хорошо и наживались как никогда. Все, кто наживается на войне, и кто способствует её разжиганию, должны быть расстреляны в первый же день военных действий доверенными представителями честных граждан своей страны, которых они посылают сражаться». В этом произведении он убедительно раскрывает откровенную враждебность войны человеку и в качестве альтернативы предлагает великое жизненное начало – любовь. В его стихах этот протест и призыв к разуму усиливается вечными вопросами, звучащими рефреном: «… зачем, зачем … почему, почему … для кого, для чего? …», вопросами на которые до сего времени нет вразумительных ответов.

Возвращаясь к М. Таривердиеву, нельзя умолчать об истории написания им цикла «Прощай оружие», т.к. она символична и весьма поучительна. Этот цикл был написан в 1968 году по заказу одного из московских театров для спектакля с одноименным названием, и который был запрещён, когда случились события в Чехословакии. Записи попали в архивный шкаф, как и многие другие произведения этого композитора, невостребованные или нежелательные для правящей элиты того времени. Когда ему вручали очередную национальную кинематографическую премию «Нику» в номинации «Лучшая музыка к фильму» (всего их было пять, не считая иностранных, а фильмов, к которым он написал музыку, – 132) к нему подошёл корреспондент скандально известного в те годы радио «Свобода» и спросил: напишет ли он что-то подобное симфонии «Чернобыль», если завтра начнётся война в Чечне? Таривердиев настолько был уверен в том, что времена войн и насилия давно канули в Лету, поэтому ответил с некоторым раздражением: «Это абсурд, такого просто не может быть!». Но когда они с женой (Верой) вернулись домой, радио и телевидение вели репортажи о боевых действиях из Чечни. Далее, вспоминает Вера, (она журналист и музыковед): «Вскоре Микаэла Леоновича попросили подготовить авторский компакт-диск с включением каких-то свежих произведений. Мы, как обычно, воспользовались архивным шкафом и достали для прослушивания первую попавшую запись и вдруг слышим: «Топот ног, топот ног, топот ног. Он шагал, он шагал, сколько мог…..». Микаэл выскакивает из студии, он, как и прежде не может этого слушать. А я слышу это впервые, у меня ком в горле, и я заболеваю этим циклом, несмотря на то, что записи были 30-летней давности, но всё как будто о Чечне». Что это – наваждение или случайность?

И, наверное, неслучайность, что наш хор вернулся к этим произведениям спустя четверть века после их второго рождения. В них все соединилось – и необычные стихи, и тревожная, узнаваемая музыка М. Таривердиева, которая с первых аккордов вселяет обеспокоенность за жизнь наших детей и внуков, и пробуждает память о великих жертвах, принесённых на алтарь тех войн и конфликтов в которых перманентно пребывала и пребывает Россия.

Об этом же поётся в притче или диалоге (я бы назвал его мадригал) «Святая Мария», который мастерски и трогательно исполнили две Елены (Селиверстова и Дмитриева). В первой (запевной части) мы слышим монолог ищущей счастья и гармонии юной девы, а во второй (припевной) мелодичную и умиротворяющую молитву. Это произведение впервые было представлено публике очень популярной в настоящее время в Европейских странах и в Канаде франкоязычной певицей бельгийско-итальянского происхождения Ларой Фабиан. Ей же принадлежат слова, которые перевела на русский язык наша Елена Дмитриева. Я нахожу в творчестве Л. Фабиан (она не только поэт, но и композитор) много общего с вокальными и инструментальными композициями М. Таривердиева, которому не нравились песни, написанные в традиционном ритмическом решении в куплетной форме, свойственном уже упомянутым ямбу и хорею. Поэтому неслучайно свои песни он писал на ранние стихи В. Маяковского, а затем А. Вознесенского, У. Евтушенко, Б. Ахмадулиной и др., в поэзии которых не только отсутствовал традиционный ритм, но и рифма зачастую не ощущалась. Вспомните мелодии из фильмов «Ирония судьбы» или «17 мгновений…» безо всяких строгих структур и монотонных повторов, но в которых всегда присутствует волнующая и легко узнаваемая мелодия. Для М. Таривердиева главное было слово, тот смысл, который поэт вкладывал в свой стих. В «Святой Марии» Л. Фабиан также отсутствует традиционный песенный ритм, да и рифма теряется, но каждое слово врезается в память и несёт смысловую нагрузку. И ещё названным авторам свойственно обращаться к старым, забытым жанрам, Многие вокальные произведения Таривердиева, как только не называли: и песни, и монологи и опусы. А на самом деле это были современные мадригалы (небольшой лирический или любовный стих, стилизованный современной техникой композиции), так их называли композиторы и музыковеды, его современники и единомышленники. Он часто сочинял музыку для старинных инструментов (органа, гобоя и др.). У Л. Фабиан в репертуаре есть вокальные произведения, написанные на мелодии давно ушедших композиторов, которые имели дело в основном с инструментальной музыкой (Антонио Вивальди, «Адажио» Томазо Альбинони т.д.).


Но ведь не зря же было придумано название хора «Коллаж» нашей первой руководительницей Верой Жигаловой (в музыке ХХ века – это введение в произведение чуждых или точнее оригинальных и непривычных по стилю фрагментов из сочинений других композиторов). В нашем репертуаре присутствует не только тема военная, но и сугубо мирная: классические романсы, фрагменты из опер, русские, украинские народные песни. Кстати, о русских народных песнях. В последнем нашем концерте (всего их было три), который состоялся в музыкальном колледже № 2, по ул. Русской в честь нашего 40-летия, зал был почти полон. Пришли любители и участники хорового пения, в том числе профессионалы, руководители самодеятельных и профессиональных певческих коллективов. Профессионалы выделяли цикл «Прощай оружие», прежние наши хористы – общее возросшее мастерство, поющие в других коллективах – выступление солистов в составе ансамблей, но все без исключения восхищались исполнением Сергеем Ничепоренко русской народной песни «Вдоль по Питерской». Казалось бы, известная песня, которой более ста лет, слова тоже незатейливые, народные, менялись неоднократно, но после того как их трансформировал сам Ф.М. Шаляпин, они тоже не менялись более 100 лет. Так в чем же секрет её живучести? Попытаюсь предложить свою версию. В вокальной исполнительской практике бывают случаи, когда представленная хорошими музыкантами, чаще певцами, версия того или иного произведения становится эталоном на долгие годы. Так случилось с песней «Вдоль по Питерской». Из заунывной ямщицкой песни, где «ямщик уныло напевает», он создал яркую вокальную зарисовку об удалом русском характере, любящий с «ветерком на троечке, да с колокольчиком, по Тверской, да Ямской». Для этого он создает композицию из трех фольклорных источников: ямщицкой «Вдоль по Питерской» и двух плясовых – «Во пиру я была» и «Кумушка». И в совокупности с уникальным голосом, эмоциональностью и артистизмом Шаляпина песня зазвучала по-новому, лихо и радостно. В исполнении Муслима Магомаева спустя полвека, она звучит более академично, торжественно и монументально. А как спел её Сергей Ничепоренко? Он прекрасно спел, придав ей колорит удалого хитроумного русского купчика, умеющего кутнуть и приударить за прекрасным полом. Слушая его моноспектакль, невольно испытываешь гордость, как говорил М. Задорнов, за русского человека.

Сергей Николаевич НИЧЕПОРЕНКО

Всё вышесказанное позволяет мне выразить уверенность, что мы избрали верный путь и надеемся, что «впереди нас ждёт только радость», как часто любил повторять М. Таривердиев.

«Задача у музыки – такая же, как у религии: вносить в душу покой, вносить утешение и надежду, она должна напомнить о том, что гармония в мире все-таки существует, несмотря ни на что».
(М.Л. Таривердиев)
Владимир ГОЛОВ,
главный научный сотрудник сектора биогеохимии ФНЦ Биоразнообразия ДВО РАН, доктор биологических наук

Комментариев нет:

Отправить комментарий