воскресенье, 6 апреля 2014 г.

Тайны двух заявок на открытие залежей нефти и газа были раскрыты!



Ко Дню геолога

После окончания геологоразведочного факультета Томского политехнического института (1963 г.) я стал специалистом по поиску нефти и газа. С такой специальностью и амбициями молодого геолога – открывателя недр – я приехал во Владивосток в Приморское геологическое управление искать залежи нефти и газа в Приморье. Надо сказать, что встретили меня хорошо и даже как-то с верой, что я, и правда, смогу помочь в поисках нефти и газа. Меня это здорово ободрило, и я старался не разочаровать моих новых начальников и друзей.

 Молодой геолог А.И. Обжиров - открыватель недр

Иван Петрович Смилга, начальник нефтяной партии, был профессионалом-нефтяником, да еще очень начитанным в этой области. Я его часто спрашивал по ходу работы, и на все он мог ответить. Я его прозвал «ходячей библиотекой». Он послал меня отбирать пробы пород из керна, который хранился в различных экспедициях. Затем эти пробы анализировались на наличие в породах органического углерода и битумов. Все шло своим чередом, как вдруг он поручает мне более интеллектуальную работу – проверять заявки первооткрывателей нефтяных залежей.

Да, в те времена «первооткрывательство» было не только почётно, но и оплачивалось государством. Поэтому «первооткрывателей» было много, и порой они не верили, если им отвечали, что их заявка не является месторождением, а какие-то проявления нефти и газа связаны с загрязнением окружающей среды. То есть, нужны были веские доказательства «за» и «против», а это уже исследовательская работа.

Расскажу о проверке двух заявок. Они интересны и выполнением геологических исследований и курьёзностью случаев. 

Наиболее значительной по объёму работ и дальностью расположения была проверка заявки в районе поселка Улунга. Посёлок расположен в нижнем течении реки Улунга, которая впадает в верховьях реки Бикин. В нем проживало менее 100 человек, в основном работники гражданско-военного аэропорта, метеостанции и охотники. Одним из охотников был старовер Ефтей Могильников. В гражданскую он воевал против «красных», затем где-то отбывал срок, а после его сослали в этот поселок без права выезда. С Красного Яра на бате (длинная лодка) по реке Бикин он привозил продукты и новую жену, так как прежние долго не выдерживали таёжной жизни. Жены покидали его, но детей оставляли и, когда я с отрядом к нему приехал, их было около пяти-шести разного возраста от 2-ух до 14 лет.

Так вот он послал заявку на открытие месторождения нефти и газа в нижнем течении реки Улунга, в местах, где он охотился на изюбрей. Заявку он отправил сразу в Москву в Геологический отдел, так как не доверял местным геологам. Из Москвы заявка возвратилась в Приморское геологическое управление, а затем к И.П. Смилге. До моего приезда эту заявку уже проверял молодой геолог-нефтяник, Борис Копаев, который окончил тоже Томский геологоразведочный факультет, но на три года раньше меня. Он изучил окрестности нижнего течения реки Улунга и отметил, что в районе заявки есть осадочные породы мезозоя, которые могут быть перспективными для поиска в них залежей нефти и газа, но прямых признаков этого нет. 

Ефтея Могильникова это заключение не удовлетворило, и он снова написал в Москву. Тогда Иван Петрович бросил на проверку заявки свежие силы – меня с отрядом геологов. В отряде было два геолога (в том числе Борис Копаев), двое рабочих и я. Нам выделили самолет «Ан-2», куда мы погрузили оборудование для ручного бурения, и мы прибыли в аэропорт Улунга. Нас встретил Ефтей на лошади, и груз перевезли на берег реки Улунга. Там погрузили его на лодку Ефтея. Он повёз этот груз – буровые штанги, буровые коронки, трубки, ящики для проб и другое, – а мы пешком по тропе направились к месту проявления нефти и газа, которое обнаружил Ефтей Могильников и оформил его как заявку первооткрывателя. Расстояние от поселка к этому проявлению составляло около 4-5 км. 

Проявление выглядело следующим образом. Это была старица, в которой осенью часто охотился Ефтей на изюбрей. Как-то раз он ткнул шестом из лодки в дно старицы и оттуда стали подниматься пузыри газа. На поверхности воды в месте выхода пузырей появлялись радужные пленки, подобно пленкам нефти. Так и появилась заявка на наличие залежи нефти и газа в этом районе. 

Мы начали бурить в этом месте с помощью ручного бура. Задача была простой – пройти скважиной через песчано-гравийный слой аллювия в старице и поднять коренные породы, находящиеся под наносами. К сожалению, мы быстро поняли, что перебурить весь аллювий в этом районе с помощью ручного бурения мы не сможем. Наших усилий хватало пробурить по гравию около 3 м, а мощность наносов была явно больше. Естественно, мы взяли много проб в интервале 3-х метров вокруг проявлений пузырей, сделали маршруты в окрестностях и собрались возвращаться домой. 

Буровое оборудование вниз по реке Улунга к посёлку мне пришлось вести самому на резиновой лодке, так как Ефтей уехал на охоту. Я нагрузил лодку по самый верх, сел за вёсла и стал осторожно спускаться. Река в этом районе вполне спокойная, хотя на перекатах встречаются камни и буруны, что представляло опасность. 

Погода была солнечной, и все вокруг казалось какой-то сказкой. Пели птички, пересвистывались рябчики, аромат леса пронизывал и завораживал. Вы помните, что я геолог, значит, романтик, и я не выдержал такой идиллии и достал из сумки мандолину. Я заиграл полонез Огинского. Звук мандолины куда-то пошёл по реке и затем с запахом леса возвращался ко мне. Почти не вру, птички стали подпевать в такт музыки. Правда, длилось это недолго. Впереди показался перекат и, положив мандолину наверх груза, я начал вёслами крутить лодку, чтобы не перевернуться на камнях. В какой-то момент я зацепил веслом мандолину, и она упала в реку. Проехав опасный участок, я дождался, когда мандолина подплывет ко мне, достал её, вылил из неё воду и продолжал играть. Вскоре все повторилось, и опять я подобрал плывущую мандолину. После этого я решил её положить надёжнее и посушить. Увы, за идиллию и единение с природой я заплатил высокой ценой – мандолиной. Она на солнце быстро расклеилась, и дольки разошлись веером. Со слезами на глазах я расстался с ней, повесив там же на сук дерева. Скажу, что до сих пор я не мог найти себе такой звучной мандолины. Её мне подарил руководитель Томского оркестра народных инструментов, в котором я играл.

Что же с проверкой заявки? Вернувшись во Владивосток, мы проанализировали наши пробы на наличие органического вещества, нафтеновых кислот, которые обычно указывают на окисление нефтяных углеводородов, битумов. Следы нафтеновых кислот были обнаружены только в верхних слоях наносов. Это говорило о том, что наблюдается какое-то поверхностное загрязнение углеводородами нефтяного типа, а поступление их из глубины отсутствует. Наше заключение, что нефтяные пленки связаны с каким-то загрязнением, Ефтея Могильникова не удовлетворило, да и мы хотели все-таки определить, какие же породы подстилают гравийно-галечные наносы в районе выхода пузырей.

Тогда я полетел в конце октября снова в Улунгу. В это время старица уже покрылась достаточно крепким льдом. В этот год в этом же районе речные наносы бурились Эмпайром – методом, в котором тягловой силой была лошадь. Лошадь ходила по кругу и вращала буровую трубу. На трубе сооружалась площадка, на которой два дюжих рабочих били по трубе «бабой» – куском ствола дерева с ручками. Труба крутилась лошадью и ударами загонялась в речные наносы. Керн доставался из трубы специальном пробоотборником. Обычно такое бурение использовалось для поисков россыпного золота. 

Вот таким методом в районе выходов пузырей газа с пленками, похожими на нефть, указанном Ефтеем, мы пробурили пять скважин. Мы – потому что я тоже стучал «бабой» по буровой трубе. Мы перебурили наносы – их мощность оказалась 7 м. В коренных отложениях, подстилающих аллювий, в этом месте были вскрыты ультраосновные породы. Я отобрал пробы с разных скважин и разных глубин. Оказалось, что нафтеновые кислоты были обнаружены только в скважине, которая была пробурена непосредственно в месте выхода пузырей газа и пленок нефти, но в интервале только 0-0.5 м. Глубже никаких признаков углеводородов обнаружено не было. В одной из соседних скважин тоже только на поверхности были обнаружены следы нафтеновых кислот, а в других трёх скважинах углеводороды отсутствовали. Вывод был ясен – это поверхностное загрязнение. Отчёт был представлен в Приморское геологическое управление, в Москву и я поехал в третий раз в Улунгу к Ефтею Могильникову познакомить с результатами проверки заявки.

Но предоставленный Ефтею отчёт об отсутствии природного источника углеводородов в месте его заявки ему не понравился. Он сказал, что будет опять писать в Москву, и пусть Москва присылает на проверку заявки опытного нефтяника, а не молодого, как я. Мне же начальник сказал перед моим отъездом, убеди Ефтея и сделай так, чтобы он не писал в Москву больше. 

Я ходил около места проявления и раздумывал – какова же причина проявления? Кроме Ефтея в этом месте никого не было, но загрязнение случилось. И что же это может быть? Тут мне на ум пришла мысль, что Ефтей постоянно охотится в этой старице и заезжает в неё на лодке с мотором. В мотор заливается масло. А что, если баночку, которой заливалось масло или тряпку, которой вытиралось масло, бросить на дно старицы? 

Я решил провести эксперимент. Взял тряпочку, чуть смочил тем же маслом, который использовал Ефтей для заправки мотора, и закопал её на 10 см в такие же илисто-песчано-гравийные речные наносы в старице около дома Ефтея. Перед этим я ткнул палкой в этом месте и со дна поднимались пузыри газа, но пленок нефти на поверхности воды не было. На другой день я ткнул палкой в дно старицы, где зарыл тряпочку. И каково же было мое облегчение, смешанное с гордостью – появились пузыри газа и плёнки, подобные нефти. Гордость – это громко сказано, но я раскрыл источник «нефти» в проявлении Ефтея. Я, не раскрывая ему содеянного, попросил ткнуть палкой в месте зарытой масляной тряпки. Он сделал это и, подпрыгнув от радости, объявил, что это еще одно проявление. Тут я достал тряпку и объяснил происхождение пленок. Газы же являются продуктом микробиального разложения органического вещества и всегда присутствуют в старицах и болотах.

Реакция его была грозная. Он высокий, сильный, гордый старовер, был взбешён. Если бы винтовка была при нем, я бы не писал этот рассказ. Но через какое-то время он немного успокоился и сказал, ладно, может быть это и так, и писать больше в Москву заявку не буду. Так мы и расстались с ним и одним из «месторождений» нефти и газа.

Специалист по поиску нефти и газа в экспедиции в минуту отдыха

Для контраста расскажу совсем курьёзный случай проверки заявки на нефть и газ. Мы работали в поселке Угловое Приморья, когда к нам пришла гражданка частного дома и заявила, что у неё в подполе находится источник нефти. Каждую весну, начала она повествование, у неё в подполе поднимается вода почти до пола. И на поверхности воды появляются плёнки нефти. Как она не старается их вычерпать с поверхности – это не удается сделать, – сказала она. На вопрос, нет ли каких-нибудь источников масла или еще чего-либо похожего в подвале, она категорично заявила, что ничего нет. Она добавила, что при снижении уровня воды, плёнки нефти на поверхности воды исчезают.

Я и два геолога пошли проверить эту «заявку». Когда открыли крышку пола в подвал, то, действительно, на поверхности воды плавали плёнки, похожие на нефть. Стенки подвала были глинистыми, и на них эти плёнки адсорбировались в виде нефтяных плёнок. Я отобрал пробы плёнок со стенок и из воды. Кроме того, мы решили сделать закопушки вокруг дома, чтобы отобрать пробы почвы на анализ нефтяных углеводородов. 

Преступив к этой работе, я всё же решил ещё раз осмотреть внутренность подвала. Залезть туда возможности не было, так как вода стояла у поверхности стенок подвала. Тогда я попросил убрать несколько половиц, чтобы как-то осмотреть подвал. Хозяйка согласилась, и мы сняли несколько половиц, освободив подход к подвалу. С начала меня удивило то, что под половицами лежали сотни банок крабов, но от них такого загрязнения воды быть не может. Тогда я разделся и полез в воду подвала, ощупывая его стенки. Вдруг моя рука под водой наткнулась на что-то твердое и круглое, приваленное глиной. Я вытащил это что-то. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что это бутылка 0.75 с тёмной жидкостью внутри и без пробки. Я поднял её над головой и спросил: хозяйка, что это такое? Ответ был в стиле лучших юмористических фильмов: «Сынок, это олифа, я её уже три года ищу. Какой ты молодец, что нашел!».

Что же происходило в подвале? Бутылка с олифой стояла вверх горлышком и была привалена глиной примерно на середине глубины подвала. Когда в подвале уровень воды поднимался, и вода перекрывала горлышко бутылки, то из неё как более легкая, чем вода, олифа выделялась в воду, образуя плёнки, подобные нефти, на поверхности воды. Когда уровень воды падал и становился ниже горлышка бутылки, олифа в воду не выделялась и плёнки исчезали. Кстати, такой процесс миграции плёнок к поверхности существует и в природе. 

Таким образом, тайны этих двух заявок на открытие нефтегазовых залежей были раскрыты. Кроме некоторого юмора их проверки, в них есть интересные и практические примеры природных и антропогенных проявлений, которые полезно учитывать при поисках залежей нефти и газа. 

Анатолий ОБЖИРОВ,
заведующий лабораторией газогеохимии Тихоокеанского океанологического института ДВО РАН,
профессор,
доктор геолого-минералогических наук

Комментариев нет:

Отправить комментарий